Пришло время отказаться от понятия «афганская авантюра»

2015-06-03 | 10:44 , Категория фото


26-я годовщина вывода советских войск из Афганистана ознаменовалась важным признанием главы государства – на встрече с ветеранами-афганцами Владимир Путин заявил, что поводом для ввода войск стали реальные угрозы. Впервые российская власть публично признала то, что давно следовало сказать открыто и честно – Афганская война не была авантюрой и безумием.На встрече с ветеранами в воскресенье президент в основном говорил о том, что «мы должны и всегда будем помнить о тех людях, которые с честью защищали интересы нашей Родины в современной истории», благодарил афганцев за патриотическую работу с молодежью – но главные слова были им сказаны в самом начале встречи. Оговорившись, что он не хотел бы сейчас давать политических оценок, и отметив, что афганцы «действовали исходя из необходимости исполнять воинский приказ – и делали это с честью», Путин сказал, что ввод войск был вызван реальными угрозами:«Сейчас, когда годы проходят и когда становятся известными все больше фактов, мы понимаем лучше и лучше, что послужило тогда поводом и причиной для ввода советских войск в Афганистан. Конечно, ошибок было очень много, но были и реальные угрозы, которые в то время советское руководство пыталось купировать вводом войск в Афганистан».Важность этого признания трудно переоценить – и не только для самих ветеранов Афганской войны, но и для всей нашей страны. После того, как в декабре 1989-го, спустя десять месяцев после вывода войск, на съезде народных депутатов СССР было принято постановление, в котором говорилось, что решение о вводе войск «заслуживает политического и морального осуждения», Афганская война стала осуждаемой – сначала как ошибочная, а потом уже и как преступная (пусть и не на официальном уровне, но на либерально-пропагандистском). Официальные власти старались не давать оценок войне – ограничиваясь признанием мужества самих ветеранов-афганцев.Даже четыре года назад в интервью CNN Путин, отвечая на вопрос Ларри Кинга о том, не был Афганистан для СССР тем же, что и Вьетнам для США, хотя и отверг само сопоставление (напомнив, в частности, что советская армия вышла организованно и спокойно, а режим в Кабуле продержался еще три года – в отличие от американцев, которые бежали из Сайгона вместе с местным правительством), все же заявил, что «Советским Союзом там было сделано много ошибок, и самая главная ошибка заключалась в том, что там оказались советские войска. Нельзя было этого делать. Это очевидный факт».И вот сейчас впервые за постсоветский период власть признает, что Афганская война не была авантюрой или «безумием старцев из Политбюро». А ведь именно такой ее образ начали создавать в последние годы перестройки, продолжали в 90-е, да и до сих пор самые разные силы работают на закрепление в массовом сознании образа «советского Вьетнама».Красная империя рвалась к Персидскому заливу и Индийскому океану, экспортировала социалистическую революцию, оккупировала соседнюю страну, напала на мусульман, но надорвалась, обломала зубы, и в итоге афганская авантюра стала одной из главных причин гибели СССР – примерно так выглядит короткое резюме афганского вопроса в кратком курсе истории России от наших либералов. Нет ничего более далекого от правды – и во имя собственного будущего нам нужно раз и навсегда определиться с «афганской историей». Как для честного разговора о собственной стране и ее интересах, так и для ближайшего будущего, в котором наши отношения с Афганистаном будут играть важную роль.У Афганской войны есть важнейшее трагическое внутреннее измерение – то, что в СССР о ней мало говорили в то время, когда она шла. Не замалчивали – но выдавали информацию очень дозированно, стараясь не афишировать потери, скупо рассказывая о героях. В этом не было осознанного желания во что бы то ни стало скрыть правду именно о происходящем в Афганистане. Просто весь позднесоветский стиль власти подразумевал жесткое соблюдение гостайны, а все, что касалось боевых действий, было совершенно секретным. И главное – власть не хотела пугать народ самим словом «война»: ведь поколение Брежнева-Устинова-Громыко прошло через страшную Отечественную и не собиралось втягивать СССР ни в какую войну, ограниченную или не очень. Честно сказать людям: «Мы воюем, потому что возникла угроза нашей национальной безопасности», – они просто не могли.Не из-за страха – а все из-за того же желания сохранить спокойствие советского народа, его уверенность в своей стране и мирном небе, которая была важна для Брежнева не из соображений пиара или стабильности власти, а как жизненно необходимое условие для развития страны. Кризис коммунистической идеологии, и особенно пропаганды, к концу 70-х достиг серьезнейшего уровня – и власть не нашла тех слов, которые были необходимы для честного, искреннего разговора с обществом об Афганистане. Отсюда и «интернациональный долг», взявшийся буквально из 30-х. Но уже далеко не все даже понимали, о чем идет речь, а уж столичная фрондирующая антикоммунизмом интеллигенция и вовсе издевалась над этим понятием.Впрочем, эта интеллигенция, которая во второй половине 80-х станет мотором перестройки и снесет в итоге государство, смеялась и над тем, что открытым текстом говорили сначала политруки, а потом и в более мягкой форме советские СМИ – мы вошли в Афганистан потому, что если бы не мы, то потом там бы оказались американцы. Эта простая формула, тем не менее, лучше всего отражает то, что происходило в Афганистане – и большая ошибка советской власти была в том, что официальная пропаганда тогда не могла говорить простым и ясным языком геополитики. Но это – внутренние ошибки, а как же с самим вводом войск? Нужен он был или нет?Втягивание СССР в Афганскую войну было предопределено – как обстановкой в Афганистане, так и общей геополитической ситуацией того времени. Ни ЦК, ни КГБ, ни Минобороны – никто не хотел никакого «похода на юг». Поэтому доктрина Картера, которая резюмировала все установки Запада по Афганской войне – о том, что СССР рвется к югу, к нефтеносному Персидскому заливу и Индийскому океану – не имеет никакого отношения к реальным планам Москвы. Понятно, почему США обвиняли нас в этом – мало того, что они и сами верили в советскую угрозу, так еще им нужно было и демонизировать СССР в ходе сражений холодной войны. Непонятно, почему и сейчас, когда уже можно спокойно и объективно оценить происходившее, мы должны выслушивать подобные обвинения.

1979 год и Афганистан – и само время, и само место предопределили то, что произошло.Афганистан не просто наш сосед – это страна, расположенная в одном из самых сложных геополитических узлов мира, в болевой точке Евразии. В 19-м веке здесь шла «большая игра» России и Великобритании – Лондон стремился расширить или хотя бы обезопасить свои индийские владения. Чего боялась Англия? Расширение Российской империи логично привело к тому, что большая часть Центральной Азии оказалась уже не просто в зоне влияния, но и в составе России. Средняя Азия сделала нас соседями не только Синьцзяна и Тибета (то есть Китая, который тогда был ослаблен), но и Британской Индии – и в Лондоне решили, что Россия угрожает ее главной колонии. Но подчинить Афганистан англичане так и не сумели – и в 1919 году были вынуждены признать его независимость.Принципиальное отличие Афганистана от всех других соседей СССР состояло в том, что в нем проживают те же народы, что и в советской Средней Азии – таджики, узбеки, туркмены (формально похожая ситуации была и с Ираном – но все же местные азербайджанцы и азербайджанцы советские сильно различаются, к тому же в Иране их больше, чем в СССР). То есть все, что происходило по ту сторону Пянджа, в любом случае вызывало резонанс по эту сторону границы.Но никакого стремления присоединить Афганистан к СССР у Москвы не было. Нас устраивали нормальные дружеские отношения, ну и, конечно, было важно, чтобы Кабул не вступал во всякие враждебные нам альянсы. Да афганцы и не стремились к этому – король Захир Шах правил долго, и казалось, что более-менее счастливо. Верхушка патриархального афганского общества, конечно, постепенно модернизировалась – аристократия обучалась на Западе, военных, врачей и инженеров готовили в СССР, Москва же давала кредиты и помогала создавать хоть какую-то промышленность.Но к началу 70-х противоречия в афганском обществе обострились – как и в соседнем Иране, модернизация вызвала протест у сторонников шариата. А с другой стороны, левые и прогрессисты требовали больших реформ – и в итоге в 1973 году к власти пришел бывший премьер и двоюродный брат короля Мохаммед Дауд. Он опирался не только на часть аристократии, но и на военных и левых (а это зачастую были одни и те же люди). Монархию ликвидировали, стали говорить о земельной реформе, модернизации всей жизни и экономики – что вызвало попытки заговоров исламистов, подавленные властью.Лидеры исламистов бежали в Пакистан – страну, в которой, как и в СССР, жили те же народы, что и в Афганистане. Только в этом случае это были пуштуны и белуджи – их разделила проведенная при заключении в 1919 году мирного договора с Англией «линия Дюрана». Кабул никогда не признавал ее законность – и после образования в 1947 году независимого Пакистана отношения двух стран были постоянно напряжены.Пуштуны правили Афганистаном и считали себя разделенным народом, а Пакистан – искусственным образованием (с чем сложно спорить). Пока племена кочевали через достаточно условную границу – большой проблемы не было. Но когда обиженные Кабулом в середине 70-х исламисты укрылись в Пакистане, раскол среди пуштунов начал принимать уже совсем другой характер. Исламисты намеревались бороться с неверной властью – а уж когда в Кабуле к власти пришли уже коммунисты, их намерения стали и вовсе непреклонными.При этом СССР не приводил к власти афганских коммунистов – они сами устроили революцию в апреле 1978 года. Дауд всем надоел, и его свергли те же самые офицеры, что помогли ему взять власть за пять лет до этого. Москва узнала о перевороте фактически уже после того, как он произошел – и теперь нужно было исходить из новой реальности.А она имела тенденцию усложняться и дальше – мало того, что Народно-демократическая партия Афганистана фактически состояла из двух организаций, «Хальк» и «Парчам», так еще и отношения их лидеров были вовсе не дружескими. Движущей силой афганской революции были молодые офицеры – они были марксистами и хотели быстрых реформ. Но в итоге афганская революция пошла по пути борьбы за власть. С одной стороны, обострялись отношения с исламистами, буржуазией и духовенством, а с другой – шел раздрай в руководстве.В сентябре 1979 года президент Тараки был свергнут и убит своим заместителем Хафизулой Амином. Афганистан, сложный по национальному укладу и переживавший период модернизации, не выдержал – и стал скатываться к гражданской войне. Но, возможно, он и удержался бы от нее – если бы США не решили воспользоваться ситуацией для удара по Советскому Союзу.Надо напомнить, что происходило в это время в мире. 1979 год начался для США с потери одного из ключевых союзников в регионе – Ирана. Антишахская революция стала и антиамериканской – захват посольства в Тегеране показал, что империя никак не может наказать своего обидчика. СССР же, напротив, расширял свое влияние во всем мире – за год до этого сандинисты взяли власть в Никарагуа, в 1979-м на Гренаде победили левые, в Анголе и Мозамбике с кубинской и советской помощью укреплялись марксистские режимы. Штаты не знали, как остановить советскую экспансию – хотя в реальности СССР усиливался за счет того, что поддерживал антиимпериалистические, антизападные силы.Афганистан стал хорошим поводом для того, чтобы попробовать создать СССР проблемы. Исламисты и просто недовольные новыми кабульскими властями пуштуны в Пакистане, да и в самом Афганистане стали той силой, с помощью которой можно было тревожить Кабул. Кабул, участие в делах которого СССР с каждым месяцем становилось все более активным – власти требовали и получали наших специалистов и военных советников. 3 июля 1979 года Вашингтон принимает первую директиву о тайной помощи афганской оппозиции – ее существование тогдашний советник президента Картера Бжезинский признает спустя много лет:«В тот же день я написал докладную записку для президента, в которой я ему объяснил, что, по моему мнению, эта помощь повлечет за собой советское военное вмешательство. Мы не толкали русских вмешиваться, но мы намеренно увеличили вероятность, что они это сделают».

Когда в сентябре Амин стал афганским лидером, в СССР были встревожены. Как из-за того, что он убил Тараки (который незадолго до того вернулся из Москвы с переговоров с Брежневым), так и вследствие мутных историй в его биографии, дававших повод задуматься о том, не связан ли он с западными разведками. А уж когда пришла информация о встрече Амина с неофициальными американскими представителями, советское руководство стало всерьез волноваться.Амин не был агентом ЦРУ – но он сделал все для того, чтобы к этим подозрениям относились более чем серьезно. Тем более на фоне того, что в Москве видели, как ситуация в Афганистане все более выходит из под контроля центральной власти, а в Пакистане активизировались американцы. Исламисты стали инструментом сначала в руках пакистанской, а потом и американской разведки. И учитывая, что в Афганистане был убит уже второй за полтора года лидер, а в провинциях стали происходить мятежи, в Москве просто не могли недооценивать серъезность афганской проблемы.При этом сама политика Амина – а он был по сути левым коммунистом, сторонником ускоренных реформ, то есть по сути антиисламских – приводила ко все большему возмущению в крестьянском обществе. Видя это, Амин просил о все большей советской помощи – о вводе войск.Политбюро долго не хотело вводить войска – но дестабилизация ситуации на южной границе СССР принимала все более угрожающий характер. Не мы заварили эту кашу – но отказаться от поддержки афганских коммунистов Москва уже не могла. Не из идеологических соображений – а потому, что начавшаяся гражданская война грозила не просто погрузить соседнюю страну в хаос, но и тем, что в итоге у власти окажутся враждебные СССР силы. Будут ли это просто исламисты или исламисты, сотрудничающие с США – ни один из этих вариантов не казался приемлемым для Москвы.Да и не был им – поэтому 27 декабря дворец Амина был взят штурмом, а сам президент убит. В Афганистан – по абсолютно законной, кстати, просьбе власти, что свергнутой, что новой, во главе с Бабраком Кармалем – был введен «ограниченный контингент советских войск». Целью была не оккупация, а помощь власти в стабилизации ситуации. Но постепенно гражданская война разрасталась, советская армия все больше втягивалась в боевые действия, а внешняя помощь моджахедам становилась все серьезней. Фактически против кабульской власти и советских войск сложилась коалиция, в составе которой в «джихаде» участвовали американское оружие, разведка и пропаганда, саудовские деньги и добровольцы со всего исламского мира. Афганские таджики и пуштуны, узбеки и хазарейцы воевали между собой и до прихода советских войск – но с их появлением США сделали все для того, чтобы Афганская война длилась как можно дольше и стоила СССР как можно больше жизней.За восемь лет через советский «ограниченный контингент» прошло более 600 тысяч войнов, 15 тысяч погибли, американцы истратили несколько миллиардов долларов на помощь моджахедам – но никто не победил в этой войне. СССР ушел из Афганистана в феврале 1989-го – а власть сменившего Кармаля Наджибуллы пала лишь через три года: когда руководство новой, «независимой» России перестало помогать союзнику, посчитав, видимо, что раз мы так удачно избавились от своей Средней Азии, то уж теперь для нас Афганистан и вовсе на другой планете находится.Но разве сегодня Афганистан перестал быть нашей проблемой? Афганские наркотики, ставшие одной из важнейших угроз здоровью нашей нации – и «странным» образом расцветшие именно после американского вторжения в Афганистан. Американские войска, уже тринадцать лет присутствующие в Афганистане – и вовсе не намеренные его покидать. Продолжающаяся в Афганистане гражданская война, совмещенная с войной против оккупантов – которая легко может выплеснуться за его пределы, угрожая безопасности наших союзников в Центральной Азии.Конечно, все это и в страшном сне не могло присниться Брежневу, Устинову, Громыко и Андропову, когда они мучились, принимая тяжелейшее решение о вводе войск в Афганистан. Но уж точно не на них лежит ответственность за то, что происходит сегодня – они отвечали на вызовы своего времени. А мы сейчас отвечаем на вызовы наших дней – образовавшиеся в том числе и потому, что в свое время мы поверили в то, что в нашей истории была «афганская авантюра», переживая «преступления» которой, мы и не заметили, как развалили СССР.Автор Петр Акопов