Через 30 лет отец отомстил за свою дочь

2015-06-05 | 20:32 , Категория фото


Тридцать лет убитый горем отец шел по следу человека, отнявшего у него дочь. Добиваясь справедливости, он сам преступил черту.

Вплоть до лета 1982 года Бамберски души не чаял в своей дочери Калинке.Она училась во франкоязычной школе-интернате в немецком городке Фрайбурге и выходные обычно проводила в соседнем Линдау с бывшей женой Бамберски, Даниэль, и ее вторым мужем, 47-летним Дитером Кромбахом, уважаемым врачом.

В 15 лет Калинка была хорошенькой и общительной, со светлыми волосами, падавшими на ее голубые глаза. Она тосковала по дому и с нетерпением ждала августа, когда поедет к отцу в Пешбуск, пригород Тулузы.

В пятницу 9 июля Калинка отправилась на Боденское озеро, чтобы покататься на парусной доске. Она вернулась домой около пяти вечера усталая и, по словам ее отчима и матери, пожаловалась, что неважно себя чувствует. Она легла рано, в десять вечера встала выпить воды и, по словам отчима, читала у себя в спальне до полуночи, когда он попросил ее выключить свет.

На следующее утро Кромбах, отправляясь на горную прогулку верхом, спустился вниз и попытался разбудить падчерицу. Он обнаружил ее лежащей в постели на правом боку. Она была мертва.

Впоследствии Кромбах рассказал судебно-медицинским экспертам, что попытался вернуть падчерицу к жизни инъекцией корамина, стимулятора центральной нервной системы, непосредственно в сердце и уколами двух других стимуляторов, новодигала и изоптина, в ноги. Но он опоздал на несколько часов. Вскрытие показало, что смерть наступила между тремя и четырьмя часами утра.

Около половины одиннадцатого утра в доме Андре Бамберски зазвонил телефон, и бывшая жена сообщила ему ужасную новость. 45-летний Бамберски, потрясенный, упал в кресло. Калинка была здоровой, спортивной девочкой. Как такое могло случиться?

Даниэль, чей голос срывался от горя, сказала, что у Кромбаха есть две версии. У Калинки мог случиться тепловой удар из-за продолжительного пребывания на солнце накануне; смерть также могла наступить из-за отложенных последствий аварии, в которой Калинка несколько лет назад получила сотрясение мозга.

Бамберски был ошеломлен и сокрушен горем. Он полетел в Цюрих и взял машину напрокат. До Боденского озера было 80 километров на восток; он ехал и, глядя на силуэты Альпийских гор в лунном свете, пытался постичь факт смерти своей дочери.

— Я был раздавлен, — вспоминает он. — Калинка была для меня светом в окошке.

Рано утром в воскресенье он поехал в больницу посмотреть на тело дочери; на ней все еще были белые носки и красная ночная рубашка, в которых она двумя ночами раньше легла спать. Набожный католик, Бамберски прочитал молитву.

У Бамберски начали возникать вопросы. В начале октября 1982 года он наконец получил переведенную копию заключения о вскрытии тела его дочери. Из нее он узнал, что процедуру проводил д-р Хеманн — очевидно, местный судебный врач — в присутствии суперинтенданта полиции Линдау, прокурора и, в нарушение протокола, Кромбаха.

Бамберски был озадачен фактом присутствия Кромбаха при вскрытии тела падчерицы и затем поражен открытиями, о которых говорилось в заключении. Хеманн обнаружил кровь на влагалище Калинки и «вязкое беловато-зеленоватое вещество» внутри.

Немецкая прокуратура признала гибель Калинки несчастным случаем. Но несчастный французский отец не желал опускать руки и решил положить всю жизнь на реализацию своей мести. По требованию Андре Бамберски следственные органы ФРГ через несколько лет все же возбудили против Кромбаха дело об убийстве. Немецкий суд впрочем оправдал в 1987 году обвиняемого за недостатком улик. Но решение немецкого суда в глазах Андре было ничтожным и он добился того, что в 1995 году Кромбах был заочно судим и осужден, уже во Франции, на 15 лет за убийство Калинки. Но это практически ничего не изменило в положении дел: Германия отказалась выдавать Кромбаха Франции, сочтя представленные французами доказательства неубедительными. И Кромбах преспокойно продолжал жить в ФРГ и заниматься своей богатой врачебной практикой. Но вероятно подозрения и убежденность Андре Бамберски имели под собой немало реального, поскольку в карьере Кромбаха начались странные инциденты. В 1997 году в Германии уголовный суд в Кемптене признал его виновным в изнасиловании 16-летней пациентки, находившейся под наркозом, и приговорил к двум годам условно. После этого Кромбах был отстранен от врачебной практики.

Но и на этом он не угомонился. Несмотря на лишение его лицензии на занятие врачебной деятельностью, он продолжил практиковать нелегально. И в 2007 году Кромбах снова попал под суд. За 5 лет были доказаны 28 случаев его врачебной деятельности, в результате которых он получил 300 тысяч евро гонорара. Тут уже его приговорили к 2,5 годам настоящей тюрьмы, значительную часть из которых он отсидел.

А в это время во Франции безутешный Андре Бамберски решил перейти к решительным действиям. В 2009 году он, опасаясь, что срок давности по делу истечет, задумал переправить Кромбаха во Францию. Он нанял нескольких реальных уголовников-косоваров, которые похитили Кромбаха, вывезли его из Германии, и, избитого и связанного, бросили у здания суда французского города Мюльхаузен. Французское правосудие доставленного Кромбаха немедленно оприходовало и поместило в тюрьму. Было назначено новое судебной разбирательство, которое закончилось в 2011 году с тем же приговором. И Кромбах отправился отбывать положенные ему 15 лет. На момент осуждения ему исполнилось 76 лет.


Разумеется, Бамберски также был арестован по обвинению в похищении человека. Он категорически отрицал свою вину и говорил только о том, что помог правосудию свершиться. За доставку Кромбаха во Францию он заплатил похитителям 20 тысяч евро. В худшем случае Бамберски грозит 10 лет тюрьмы по серьезнейшему обвинению. В прениях французский прокурор потребовал для него 6 месяцев лишения свободы условно.

Бамберски несколько раз в месяц ходит на могилу Калинки. Он пришел туда и в тот день, когда Кромбаха признали виновным в ее смерти. Положив цветы на простую гранитную плиту на кладбище в Пешбуске, Бамберски склонился над могилой и обратился к своей дочери, умершей уже почти 30 лет назад.

— Видишь, Калинка, — сказал он ей. — Я обещал, что добьюсь для тебя справедливости. Теперь можешь покоиться в мире.