Дерьмо и опилки

2015-06-06 | 22:48 , Категория текст


Представьте себе, что близкий вам человек нашёл на дороге чемодан с дерьмом и опилками. Неизвестно по какой причине он решил, что этот чемодан — самое прекрасное, что он видел в своей жизни. Человек поднимает его из грязи, взваливает на плечи и тащит.

Чемодан очень тяжёлый, он пачкает одежду и воняет. Но человек не сдаётся — он считает, что когда-нибудь случится чудо, и дерьмо с опилками в чемодане превратится в куски золота, и упрямо тащит чемодан дальше. Ты искренне советуешь этому человеку выбросить чемодан, а в ответ получаешь негодование и обиду. Это же мой любимый чемоданчик! И ничего он не воняет — у него пикантный аромат, который придаёт жизни особый вкус!

Остальные активно поддерживают этого человека, говорят про крест, который нужно нести, про героическую жертвенность и о том, что нести набитый дерьмом чемодан — это так романтично!

Не были в такой ситуации? Я постоянно в ней пребываю. Муж моей сестры — поэт и непризнанный гений. Вся семья свято уверена, что он — Лермонтов нашей эпохи, и когда-нибудь его обязательно признают. У него нет образования: его выгнали из двух институтов за неуспеваемость. Но он не виноват, это тупые приземлённые преподаватели не поняли его свободной натуры. Это было семь лет назад.

Он не работает. Не может человек искусства просиживать в офисе с девяти до шести или вкалывать где-то на стройке. Эфирные музы не посещают столь непоэтичных мест. Он сидит на шее у сестры, работающей на двух работах, и у моих родителей-пенсионеров. У них в квартире постоянно толкутся доморощенные философы бомжеватого вида и панковатые девицы с немытыми головами. С этими девицами зять иногда спит — ему нужны новые ощущения. Иногда они курят травку — ищут вдохновения. Раз в месяц он впадает в запой. Это называется творческим кризисом.

Раз в неделю наведывается свекровь. Она в очередной раз напоминает сестре, как ей повезло: дочери какого-то там шахтёра позволили служить таланту такого человека! Стихов этого таланта набралось за пять лет на тощую брошюрку, изданную на деньги моих родителей тиражом в 200 экземпляров, 50 из которых сразу же купила сестра. С гордостью и благоговением они преподносятся знакомым и родственникам.

В свои 32 года сестра выглядит на 45. Она боится забеременеть, потому что благоверный постоянно находится в подпитии разной степени, а иногда и в состоянии лёгкой обкуренности.

Когда мы с приземлённым и далёким от искусства мужем-автослесарем пытаемся убедить сестру найти себе нормального мужика, на нас обрушивается вся семья. Называют мещанами, которые думают только о деньгах. Поминают Айседору Дункан и других жён поэтов и писателей. Кричат, что мы ничего не понимаем.

Да, я не понимаю. Не понимаю, как можно тащить по жизни такой груз, да ещё и получать от этого кайф. Не понимаю, как изменится запах и вкус дерьма, если назвать его лепестками роз.