На несколько окурков чище

2015-06-13 | 16:30 , Категория текст


Не люблю грязь на улицах. Если это весенние лужи, размывшие неасфальтированные тропинки, то отношусь философски и даже стараюсь в этом увидеть хорошее, но вот горы раскиданных вдоль улиц окурков, сигаретных пачек, фантиков и бутылок очень расстраивают.

Молча расстраиваться и вести себя хорошо, то бишь не вносить свою лепту в эти растущие горы мусора, в какой-то момент надоело. Пока не настолько, чтобы ходить и убирать мусор в общественных местах, но уже достаточно, чтобы сделать замечание, если я увижу, что на моих глазах кто-то кидает мусор под ноги. Да, это очень часто встречается в тех самых идеализируемых некоторыми провинциях, где в каждом дворе все друг друга знают и считают двор своим. Но крайне редко я такое вижу в центральных городах вроде Москвы или Санкт-Петербурга. Вообще ни разу не видел подобного свинства в Киеве. Но — увы и ах — случилось мне жить в российской провинции.

С детства я был, скажем так, не особо смелым, не умел постоять за свою идею, за своё мнение, и до сих пор каждый шаг в преодолении этого недостатка даётся с трудом. Первый раз сделать замечание мусорящему на улице было сложно. Это был мужчина лет сорока, яркий представитель рабочего класса. Он закурил, а опустевшую пачку бросил тут же, возле автобусной остановки. Я поднял брошенную им пачку, отдал ему со словами: «Сударь, вы обронили». Мужчина удивился, но ни слова не сказал в возражение, а донёс пачку до урны. Я был ему искренне благодарен и сказал спасибо.

В следующие разы, когда видел подобное, повторял: подбирал брошенный мусор, возвращал владельцу, старался общаться предельно вежливо и корректно, ибо не ставил целью кого-то обвинить, спровоцировать конфликт, а хотел сделать свой город на несколько окурков чище. В основном общение такого рода было с лицами мужского пола от 15 до 70 лет. Кто помоложе, охотнее признавал ошибку, исправлялся; кто постарше, как правило, удивлялись. Некоторые просили объяснить, что это вообще за выступление. Объяснял. Понимали. Соглашались. Один раз только осечка вышла: барышня лет двадцати, выглядящая на сорок, классическая гламурная блондинка, промолвила какое-то «фи» сквозь жвачку и ушла в подъезд, возле которого бросила пустую сигаретную пачку. Я с таким контингентом общаюсь мало, но об их умственных способностях и моральных устоях наслышан, так что не сильно удивился.

А вчера первый раз нарвался на конфликт. Кто бы вы думали? Гопники? Братва? Компания пьяных студентов? Гости из соседних республик? Нет. Бабулька из тех, которые вечно недовольны, какая нынче молодёжь пошла. Из тех, которые в загаженности города как раз и обвиняли нынешнюю молодёжь.

Иду, а впереди меня это существо бросает фантик на то, что должно быть газоном, но превращено в мусорку. Как обычно беру, возвращаю. Удивленный взгляд, молчание. Отхожу, иду дальше своей дорогой. И первый раз человек из тех, кому делаю замечание, кидает фантик обратно на землю. Поднимаю ещё раз, возвращаю — и выслушиваю тираду о том, какой я козёл. Простите, полностью её приводить не буду, слово «козёл» в ней было одним из самых приличных, не считая предлогов. В этой тираде было о том, какая молодёжь нынче пошла, всё загадила, а теперь ещё и её, честную труженицу, обвинить пытается. И такое ощущение своей правоты! В первый раз у меня мелькнула мысль ответить явной агрессией. Не ответил: не достиг бы этим своей цели, только укрепил бы в мысли, что она самая правая, а все вокруг плохие.

Пока шёл домой, смотрел вокруг. В городе полмиллиона населения, и все считают нормой швырять мусор на тротуары, парковать свои «Форды-фокусы» на тротуарах или поперёк входа в подъезд, выгуливать собак на детских площадках, курить на автобусных остановках, хамить окружающим.

Отдыхаете душой в провинциях? Ну-ну.