Старость — бумажнику радость

2015-06-14 | 00:24 , Категория текст


Подруга моей бабушки, скромный доктор наук, решила купить подарки внукам и отправилась в спортивный гипермаркет. На выходе пакеты с выданными и оплаченными покупками зазвенели, и охранник, пришедший на разборки, нашёл в них не пробитый по кассе товар, который она видела впервые в жизни. Старушку пригласили в отдельную комнату и начали пугать полицией и тюрьмой. Представляете, что это для глубоко пенсионного человека? В итоге она согласилась заплатить сотрудникам магазина несколько тысяч рублей, чтобы дело замяли на месте. Практически всю свою пенсию.

К счастью, с собой у неё оказалось меньше тысячи, а охранник попался жадный. Вместо того чтобы взять всё, что есть, он разрешил «обвиняемой» позвонить подруге, живущей неподалёку, — как раз моей бабуле. Бабуля у меня сразу смекнула, что дело нечисто, и позвонила нам с братом. Вызволять доктора наук мы шли уже вчетвером — брат позвонил бывшему однокласснику, ныне районному участковому.

Первыми зашли мы с бабушкой. Когда я потребовала вызвать полицию, охранник только рассмеялся и начал сыпать угрозами о том, что бабушкина подруга отправится в тюрьму. Когда я демонстративно достала телефон и стала вызывать её сама, накинулся на меня и попытался отобрать телефон. Отрезвил его только вид брата с участковым.

К сожалению, дать делу ход не получилось: видимо, схема была уже отработана. Даже мошенничество с вымогательством сотрудникам гипермаркета пришить не удалось: на ключ бабушкину подругу никто не закрывал, а задерживать её у сотрудников магазина не было полномочий, то есть теоретически она могла свободно выйти и уехать домой. Хотя на охранника заявление я всё-таки написала за попытку ограбления.

Самое обидное, что против настоящих магазинных воров такие санкции не применяют. Их отпустят и придут поплакаться на этот сайт. А вот человека, которого можно в силу разных причин дожать до выдачи денег, даже подставят. Бабушкина подруга клялась, что не брала ничего сверх того, за что заплатила, и, зная её уже больше тридцати лет, я не нахожу оснований ей не верить.