Как "Каскад" разгромил гвардию Бен Ладена

2015-05-20 | 12:40 , Категория текст


Эта история о том, как бойцы спецназа ГРУ разгромили элитное спецподразделение афганских моджахедов "Черный аист".

СПЕЦНАЗ ЕСТЬ СПЕЦНАЗ

Вспоминает председатель совета директоров ОАО "КТК" Сергей Клещенков:

- Хотя я как военнослужащий был откомандирован во время конфликта в Афганистан, лично с "аистами" мне сталкиваться не приходилось. Однако наслышаны о них были все - и рядовые, и командование.

Подразделение "Черный аист" Гульбеддин Хекматияр организовал из отборнейших головорезов, прошедших усиленную подготовку под руководством американских и пакистанских инструкторов. Каждый "аист" одновременно исполнял обязанности радиста, снайпера, минера и т.д. К тому же бойцы этого спецподразделения, созданного для проведения диверсионных операций, владели почти всеми видами стрелкового оружия и отличались звериной жестокостью: советских военнопленных они пытали не хуже гестаповцев.

Хотя "Черные аисты" гордо заявляли, что ни разу не терпели поражения от советских войск, это было правдой лишь отчасти. И касалось только первых лет войны. Дело в том, что наши строевые части были подготовлены не для партизанской войны, а для проведения широкомасштабных боевых операций. Поэтому сначала они несли ощутимые потери.

Учиться приходилось на практике. Причем как солдатам, так и офицерам. Но не обходилось без трагических казусов. Например, майор, носивший странное прозвище Ноль восемь, поднял в небо боевые вертолеты и полностью уничтожил на марше колонну наших союзников, бойцов Бабрака Кармаля. Позже я узнал, что "ноль-восемь" - это плотность дуба. В то же время бойцы спецназа были намного лучше подготовлены и на фоне таких "дубовых" майоров выглядели просто блестяще.

Кстати, до афганской войны в этом подразделении служили исключительно офицеры. Решение о привлечении солдат и сержантов срочной службы в ряды спецназа было принято советским командованием уже во время конфликта.

ЗАДАНИЕ - СВОБОДНЫЙ ПОИСК

В том страшном бою принял участие единственный казахстанец сержант отдельной 459-й роты отряда "Каскад" ГРУ СССР алматинец Андрей Дмитриенко.

Группа советских спецназовцев угодила в засаду, умело расставленную "аистами", при выполнении самого обычного задания.

Вспоминает Андрей Дмитриенко:

- Мы получили информацию о том, что какая-то банда разгромила караван наливников-бензовозов в 40 километрах от Кабула. По сведениям армейской разведки, эта автоколонна везла секретный груз - новые китайские реактивные минометы и, возможно, химическое оружие. А бензин был простым прикрытием.

Нашей группе было необходимо найти уцелевших солдат, груз и доставить их в Кабул. Численность обычной штатной группы спецназа - десять человек. Причем чем меньше группа, тем легче работать. Но в этот раз было решено объединить две группы под командованием старшего лейтенанта Бориса Ковалева и усилить их опытными бойцами. Поэтому в свободный поиск отправился стажер старший лейтенант Ян Кушкис, а также два прапорщика Сергей Чайка и Виктор Строганов.

Выступили мы днем, налегке, в самую жару. Ни касок, ни бронежилетов брать не стали. Считалось, что спецназовцу стыдно надевать всю эту амуницию. Глупо, конечно, но это неписаное правило всегда строго выполнялось. Мы даже еды достаточно с собой не взяли, так как планировали вернуться засветло.

Каждый из бойцов нес автомат АКС-74 калибра 5,45 мм, а офицеры предпочитали АКМ калибра 7,62 мм. Кроме того, на вооружении группы находились 4 ПКМ - модернизированные пулеметы Калашникова. Это очень мощное оружие стреляло теми же патронами, что и снайперская винтовка Драгунова - 7,62 мм на 54 мм. Хотя калибр тот же, что и у АКМ, но гильза длиннее, поэтому и заряд пороха более мощный. Кроме автоматов и пулеметов каждый из нас прихватил с собой около десятка оборонительных гранат "эфок" - Ф-1, с разлетом осколков 200 метров. Наступательные РГД-5 мы презирали за маломощность и глушили ими рыбу.

Сводная группа шла по холмам параллельно трассе Кабул - Газни, которая очень сильно напоминает трассу в Алматинской области Чилик - Чунджа.

Отлогие и длинные подъемы вымотали нас намного сильнее, чем самые крутые скалы. Казалось, что им никогда не будет конца. Идти было очень трудно. Спину жарили лучи высокогорного солнца, а раскаленная, словно сковорода, земля дышала нам в лицо нестерпимым обжигающим жаром.

ЛОВУШКА НА КАЗАЖОРЕ

Около 19 часов вечера командир объединенной группы Ковалев принял решение "садиться" на ночь. Бойцы заняли вершину сопки Казажора и принялись складывать из базальтового камня бойницы - круглые ячейки высотой в полметра.

Вспоминает Андрей Дмитриенко:

- В каждом таком укреплении находилось по 5-6 человек. Я лежал в одной ячейке с Алексеем Афанасьевым, Толкыном Бектановым и двумя Андреями - Моисеевым и Школеновым. Командир группы Ковалев, старший лейтенант Кушкис и радиотелеграфист Калягин расположились метрах в двухстах пятидесяти от основной группы.

Когда стемнело, мы решили закурить, и тут с соседних высоток по нам внезапно ударили пять ДШК - крупнокалиберных пулеметов Дегтярева-Шпагина. Этот пулемет, красноречиво прозванный в Афганистане "королем гор", СССР в семидесятых годах продал Китаю. Во время афганского конфликта функционеры Поднебесной не растерялись и перепродали это мощное оружие душманам. Теперь нам пришлось испытать страшную силу пяти крупнокалиберных "королей" на своей собственной шкуре.

Тяжелые пули калибра 12,7 мм крошили хрупкий базальт в пыль. Выглянув в бойницу, я увидел, как снизу на нашу позицию накатывает толпа душманов. Их было человек двести. Все строчили из "калашниковых" и орали. Кроме кинжального огня ДШК атакующих прикрывали автоматы их затаившихся в укрытиях единоверцев.

Мы сразу же обратили внимание на то, что духи вели себя совсем не так, как всегда, а чересчур уж профессионально. Пока одни делали стремительный рывок вперед, другие били по нам из автоматов так, что не давали поднять головы. В темноте мы могли разглядеть только силуэты стремительно наступающих моджахедов, которые сильно смахивали на бестелесные призраки. И от этого зрелища становилось жутко. Но даже нечеткие контуры бегущих врагов то и дело терялись.

Сделав очередной бросок, душманы мгновенно падали на землю и натягивали на головы темные капюшоны черных американских "алясок" или темно-зеленые камуфляжные куртки. Из-за этого они полностью сливались с каменистой почвой и на некоторое время затаивались. После чего атакующие и прикрывающие менялись ролями. При этом огонь не затихал ни на секунду.

Это было очень странно, если принять во внимание, что большинство моджахедов обычно были вооружены автоматами Калашникова китайского и египетского производства. Дело в том, что египетские и китайские подделки АКМ и АК-47 не выдерживали длительной стрельбы, так как были изготовлены из низкокачественной стали. Их стволы, нагреваясь, расширялись, и пули летели очень слабо. Выпустив два-три рожка, такие автоматы просто начинали "плеваться".

Подпустив "духов" метров на сто, мы ударили в ответ. После того как наши очереди скосили несколько десятков атакующих, душманы поползли назад. Однако радоваться было рано: врагов оставалось еще слишком много, а боеприпасов у нас явно не хватало. Хочу особо отметить совершенно идиотский приказ министерства обороны СССР, согласно которому на один боевой выход бойцу выдавалось не более 650 патронов. Забегая вперед, скажу, что после возвращения мы сильно поколотили того старшину, что выдавал нам боеприпасы. Чтобы больше не выполнял таких тупых приказов. И помогло!

ПРЕДАТЕЛЬСТВО КОМАНДОВАНИЯ

Сообразив, что ни сил, ни боеприпасов нашей группе не хватит, радиотелеграфист Афанасьев принялся вызывать Кабул. Я лежал рядом с ним и собственными ушами слышал ответ оперативного дежурного по гарнизону. Этот офицер на просьбу выслать подкрепление безразлично ответил: "Выкручивайтесь сами".

Только теперь я понял, почему бойцов спецназа называли одноразовыми.

Тут в полной мере проявился героизм Афанасьева, который выключил рацию и громко заорал: "Ребята, держитесь, помощь уже идет!"

Это известие воодушевило всех, кроме меня, так как я один знал страшную правду.

Патронов у нас оставалось совсем немного, группа вынуждена была переставить переводчики огня на одиночные выстрелы. Все наши бойцы стреляли прекрасно, поэтому многие из моджахедов были поражены именно одиночным огнем. Осознав, что в лоб нас не взять, "духи" пошли на хитрость. Они принялись кричать, что мы по ошибке напали на своих союзников, бойцов царандоя - афганской милиции.

Зная, что душманы при свете дня воюют очень плохо, прапорщик Сергей Чайка принялся тянуть время в надежде дожить до утра и дождаться подкрепления. С этой целью он предложил противнику переговоры. Душманы согласились.

В качестве парламентеров отправился сам Чайка с Матвиенко, Барышкиным и Рахимовым. Подпустив их метров на 50, "духи" неожиданно открыли огонь. Александр Матвиенко был убит первой же очередью, а Миша Барышкин получил тяжелые ранения. До сих пор помню, как он, лежа на земле, судорожно дергается и кричит: "Ребята, помогите! Мы истекаем кровью!"

Все бойцы как по команде открыли заградительный огонь. Благодаря этому Чайке с Рахимовым каким-то чудом удалось вернуться. К сожалению, спасти Барышкина нам не удалось. Он лежал метрах в ста пятидесяти от наших позиций, на открытом месте. Вскоре он затих.

НЕОЖИДАННЫЙ ПРОРЫВ

Интересно, что по ячейке командира группы Ковалева, где он находился вместе со старшим лейтенантом Кушкисом и радиотелеграфистом Калягиным, "духи" почти не стреляли. Все силы противник сосредоточил на нас. Может быть, моджахеды решили, что трое бойцов все равно никуда не денутся? Такое пренебрежение сыграло с нашими врагами злую шутку. В тот момент, когда наш огонь от недостатка патронов катастрофически ослаб и мы не могли больше сдерживать натиск наступающих "духов", им в тыл неожиданно ударили Ковалев, Кушкис и Калягин.

Услышав разрывы гранат и треск автоматных очередей, мы поначалу даже решили, что к нам подошло подкрепление.

Но тут в нашу ячейку скатился командир группы вместе со стажером и радистом. Во время прорыва они уничтожили около полутора десятков "духов".

В ответ обозленные моджахеды, не ограничиваясь убийственным огнем пяти ДШК, принялись бить по ячейкам из ручных гранатометов. От прямых попаданий слоистый камень разлетался на куски. Многие бойцы были ранены осколками гранат и камня. Так как мы не взяли с собой перевязочных пакетов, то пришлось перевязывать раны рваными тельниками.

К сожалению, у нас не было тогда ночных прицелов, а инфракрасный бинокль имелся только у Сергея Чайки. Высмотрев гранатометчика, он кричал мне: "Гад на семь часов! Мочи его!" И я посылал туда короткую очередь. Сколько человек я уложил тогда, точно не знаю. Но, наверное, около 30.

Этот бой не был для меня первым, и мне уже приходилось убивать людей. Но на войне убийство убийством не считается - это просто способ выжить самому. Здесь надо быстро на все реагировать и очень точно стрелять.

Когда я уходил в Афган, мой дед-пулеметчик, ветеран Великой Отечественной войны, сказал мне: "Никогда не разглядывай врага, а сразу стреляй в него. Рассмотришь потом".

Перед отправкой политработники говорили нам, что моджахеды отрезали у наших убитых солдат уши, носы и другие органы, выкалывали глаза.

После своего прибытия в Кабул я обнаружил, что наши тоже отрезают уши у убитых "духов". Дурной пример заразителен, и вскоре я занялся тем же самым. Но мою страсть к коллекционированию прервал особист, который поймал меня на 57-м ухе. Все сушеные экспонаты, разумеется, пришлось выбросить.

НЕ ПОПАЛ В ЦИРК - ОКАЗАЛСЯ В СПЕЦНАЗЕ

Признаюсь, за весь тот бой я десять раз пожалел, что не остался в Печорах сержантом.

Печеры-Псковские - это город под Питером, где расположена база подготовки спецназа ГРУ СССР.

Там готовили командиров отделений, радиотелеграфистов, разведчиков и минеров.

Я искусно сымитировал полное отсутствие слуха и, успешно "откосив" от рации, прорвался в разведчики.

Готовили нас очень основательно. Мы постоянно бегали 10-километровые кроссы, бесконечно отжимались на брусьях и подтягивались на турнике, стреляли из всех видов стрелкового оружия и отрабатывали действия с ножом на чучелах из гофрированного картона. Такой картон лучше всего имитирует человеческое тело.

Кроме того, изучали подрывное дело и тренировали силу воли в подземных лабиринтах, где нас атаковали виртуальные танки.

Учился я так хорошо, что меня даже хотели оставить там инструктором-сержантом. Чтобы этого не произошло, я совершил несколько дисциплинарных нарушений и полностью разочаровал в себе начальника курсов. Он махнув на меня рукой сказал, что в спецназ попадают все разгильдяи, которых не принимают в цирк или в тюрьму.

Кроме того, что я рвался в Афган, у меня абсолютно не сложились отношения с неким сержантом Перетяткевичем. Он, будучи кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе, проиграл мне борцовский поединок. После этого стал ко мне придираться и "стучал" на меня командирам. Поэтому, когда 27 апреля 1984 года мы, двое разведчиков и пятеро радиотелеграфистов, оказались в Кабуле, я был просто счастлив.

РАЗВЯЗКА

Ночной бой достиг своей кульминации в 4 часа утра, когда "духи" решительно пошли в очередную атаку. Патронов они не жалели и громко вопили: "Шурави, таслим!" - аналог фашистского "Рус, сдавайс!"

Меня трясло от холода и нервного напряжения, но больше всего угнетала полная неопределенность. И я очень боялся. Боялся неминуемой смерти и возможных пыток, боялся неизвестности. Тот, кто говорит, что на войне не страшно, - либо там не был, либо лжет.

Мы израсходовали почти все боеприпасы. Последний патрон для себя никто не берег. Его роль у спецназовцев исполняет последняя граната. Это гораздо надежнее и еще нескольких врагов с собой утащить можно.

У меня оставалось еще семь патронов, пара гранат и нож, когда мы принялись договариваться между собой о том, кто добьет раненых. Решили, что те, на кого укажет жребий, заколют их ножами. Оставшиеся патроны - только для врага. Это звучит ужасно, но в живых оставлять товарищей было нельзя. Моджахеды зверски пытали бы их перед смертью.

Бросая жребий, мы услышали шум вертолетных винтов. Я на радостях бросил в душманов последние гранаты. А потом, как холодом, обдала страшная мысль: вдруг вертолеты пройдут мимо?

Но мимо они не прошли. Оказалось, что нам на выручку прилетели вертолетчики "залетного" Александрийского полка, базировавшегося под Кандагаром. В этом полку служили офицеры-штрафники, имевшие многочисленные проблемы по службе. Когда наша рота стояла рядом с этими вертолетчиками, мы не раз пили с ними водку. Но хотя дисциплина хромала у них на обе ноги, зато они ничего не боялись. Несколько транспортных Ми-8 и боевых Ми-24, более известных как "крокодилы", ударили по душманам из пулеметов и отогнали их от наших позиций. Быстро загрузив в вертолеты двух убитых и 17 раненых товарищей, мы запрыгнули сами и оставили противника кусать локти.

УСАМА ОТ ЗЛОСТИ РАСТОПТАЛ ЧАЛМУ

Впоследствии разведцентр ограниченного контингента советских войск в Афганистане получил данные, что в том бою нашей группой было уничтожено 372 натасканных боевика. Также выяснилось, что командовал ими молодой и мало кому известный тогда Усама бен Ладен. Агентура свидетельствовала, что после этого боя будущий знаменитый террорист вне себя от ярости топтал собственную чалму и последними словами крыл своих помощников. Это поражение легло на "аистов" несмываемым пятном позора.

Во всех афганских селениях, контролируемых "духами", был объявлен недельный траур, а главари моджахедов поклялись уничтожить всю нашу 459-ю роту.

Жаль, что никто из нас не всадил в бен Ладена пулю: в мире было бы теперь гораздо спокойнее и башни-близнецы в Нью-Йорке стояли бы сейчас на своем месте. Правда, он вряд ли бегал в атаку вместе с "аистами". Наверняка отсиживался за каким-нибудь бугорком.

После этого боя мы не просыхая пили целых две недели. И никто не высказал нам ни единого слова упрека.