Света

2015-06-17 | 09:12 , Категория фото


Бывает, общаешься с приятелем, и вдруг понимаешь, какая он мразь. А следом приходит мысль, неприятная мысль о себе самом: скажи мне, кто твой друг. Мой друг оказался настоящим подонком.



Мы были молоды, оба не старше четырнадцати лет. Молоды, наивны и крайне жестоки. Но тогда я этого ещё не понимал. Я думал, что уж я-то, я, конечно, человек хороший, не то, что некоторые. А потом Серёга рассказал мне про Свету.



Мы сидели с ним на скамейке в парке и пили дешёвое пиво из пластиковых стаканчиков. Слишком часто доставали сигареты из пачки, купленной на двоих. Ждали, когда остальные ребята подтянутся и трепались о девчонках со школы.

- …по очереди, - произнёс Серёга, выдыхая из себя сизое колечко. Я до сих пор помню его ухмылку, довольную и немного надменную.

- Чё, прям со всеми? - я ушам своим поверить не мог. Света – девочка из неблагополучной семьи, но это же не одно и то же, что шалава.

- Я ж тебе говорю, по о-че-ре-ди. А потом прям со всеми сразу. Но сначала отсосала каждому.

- Ты гонишь, чувак!

- Не хочешь – не верь. Я был там и говорю, что видел.

- Ты там был?!

- Ну а с чего бы мне об этом рассказывать?

- Офигеть. Никогда про Свету такого не подумал.

- Да-а-а. Она умеет порадовать, - Серёга продолжал улыбаться как будто задумчиво, как будто он знал о жизни больше остальных.

- Да я не об этом. Просто я не думал, что она согласится на такое.

И тогда Серёга сказал то, что стало началом моих мучений. Он сказал это, не меняя выражения лица. С этой долбанной ухмылочкой.

- А она не сразу и согласилась.



Я родом из мира, где в ходу были блатные понятия. Пацаны подражали киношным и даже книжным героям криминальных историй. Но отнюдь не бравые сотрудники правоохранительных органов становились для нас ролевой моделью. Бандиты – вот, кто казался нам эталоном. Уверен, и сейчас существенно немногое поменялось, ведь именно дурной пример заразителен. Кого в этом винить, я не знаю, но на всякий случай предлагаю оградить детей от компьютерных игр. Правда, тогда ни у меня, ни у Серёги компьютера не было.



Так вот, Серега объяснил мне, что значит Света не сразу согласилась и как она всё-таки согласилась после. Их было пятеро, у одного родители куда-то уехали и квартира, считай, была свободна. Они набрали бухла и, пока шли до дома, встретили Свету. Она согласилась составить им компанию.

Через пару часов, опьянённые парни захотели развлечься. Они и так, и этак намекали Свете, что ей следовало бы отблагодарить ребят за угощения. Кончилось всё тем, что товарищ Серёги ударил её по лицу и задал простой вопрос:

- Будешь трахаться или нет?



Сколько раз это повторилось, Серёга не сказал, а я уточнять не пожелал. Мне и так всё было ясно.

- Это же… - я немного замялся, - это же получается, вы её… изнасиловали.

К слову, о блатных понятиях, согласно которым, изнасилование – есть косяк. Серёга и его товарищи, приверженцы тех самых блатных понятий, вины за собой не чувствовали. Потому что…

- Да ну, чувак, брось. Она ж сама согласилась.

Вот так. В этот момент я понял, что мой друг – мразь. И общаться с ним мне расхотелось. И пить пиво из одной полторашки, и тянуть сигареты из одной пачки, и сидеть на одной скамейке – мне расхотелось. И, что вы думаете, я сделал?

Я отхлебнул пивка, сделал затяжку и пробормотал:

- Ну дела-а… как-то это не очень…

Вот и весь мой протест, пожалуй.



История, которую мне поведал Серёга, очень скоро стала известна каждому в школе и за её пределами. Но не потому что Света подала заявление в милицию. Не-е-ет. Она и не подавала никакого заявления. Она даже директору не пожаловалась. Зато Серёга и его друзья, к коим я себя причислять перестал, рассказывали о произошедшем на каждом углу. Не стесняясь, с подробностями, при чём со всё новыми подробностями.

Света стала изгоем. Заговорить с ней означало вымазаться в том, в чём запачкали её. Изнасилование – одно из тех преступлений, за которое стыдно жертве. Ограбленного пожалеют. Избитому помогут. Изнасилованной… к сочувствию примешается презрение.



И вот второй акт моего протеста. На всеобщем школьном застолье по поводу окончания учебного года, я увидел, как две мои одноклассницы насмехаются над Светой. Ведь она «брала в рот», и ей полагается отдельный стаканчик. Какое всё-таки унизительное… суеверие, что ли. Я сел рядом со Светой, и, посмотрев на девчонок, демонстративно отпил из её стакана. Девки сморщились, но сказать что-либо не посмели. Пацаны тоже встревать не решились.



Никаких наездов не последовало, только Серёга сказал как-то:

- Зря ты за шалаву впрягаешься?

Я был очень горд, тем что впрягаюсь. Но будь во мне хоть капли от того человека, которым я себя мнил, я вмазал Серёге по башке за то, что он назвал Свету шалавой. Вместо этого, я ответил:

- Не твоё дело.

Такой вот герой.



А Света ухватилась за меня как за соломинку. Учиться предстояло ещё год, и этот год я был единственным, кто с ней общался в школе. Меня, если честно, её компания тяготила. У нас были совершенно разные интересы, и разговоры с ней я поддерживал из вежливости. Впрочем, она была достаточно умна для того, чтобы понять это.

- Ты извини, что я тебя так достаю, - с робкой улыбкой на лице сказала она. – Просто иногда… иногда так одиноко бывает, а хочется выговориться. В школе со мной никто и знаться не желает. А дома… дома мать. Но собеседник из неё, если честно, не очень.

- Почему?

- Ну, не знаю. Стоит ей что-нибудь сказать такое, и она тут же начинает нервничать.

- Она же твоя мама. Как ей по-другому?

- Да, но… иногда мне нужна не её забота или её совет, а просто… допустим, я захочу сделать татуировка, и скажу об этом ей. Она тут же крик поднимет.

- Ты хочешь сделать татуировку?

- Да нет же, это я просто для примера сказала. Или захочу пирсинг сделать, она начинает волноваться злиться. Или например…

- Например, пятеро парней заставят тебя заниматься с ними сексом?

Света прикусила губу и посмотрела на меня виновато.

- Поэтому ты ей ничего не сказала? – спросил я. – Боялась, что она разозлится.

- И это тоже. Потом она подняла бы шум, в милицию бы пошла и все бы узнали…

- Но и всё так узнали, Света!

Пока она думала, что ответить, я вспомнил про кое-что ещё, что волновало меня.

- Зачем ты вообще с ними пошла в ту квартиру? Зачем?

- Я… я не думала, что случится что-то плохое. Да, я дура! Но… я же не могла знать, что… что…



Света не смогла договорить. Она рыдала у меня на плече, а я думал о том, что она, пожалуй, права. Разве человек обязан ждать подлости? Разве обязан бояться всего и вся? Оказалось, что да. Мы все понимаем это рано или поздно, и каждый платит за этот урок своею ценой. Мы долго ещё так просидели в обнимку, пока Света не успокоилась, наконец. Потом я проводил её до дома. Она хотела поцеловать меня на прощание, но я отвернулся.

- Извини, - сказали мы оба одновременно. И одновременно засмеялись. Обняли друг друга ещё раз и она ушла.

Иногда я думаю, как изменилась бы моя жизнь, если бы я ответил на тот поцелуй. И изменилась бы вообще?



Через год я и Света подали документы в один институт, без проблем сдали вступительные экзамены и уехали из города. С тех пор прошло уже больше десятка лет, но я всё отчетливо помню тот разговор с Серёгой. Неприятно вдруг осознавать, что ты хуже, чем кажешься самому себе. Неприятно, но полезно.

Иногда Света говорит мне, что я спас её. Говорит, что я её принц. И я думаю в такие минуты о том, как виноват перед ней. Как же я виноват.