Во грехе рукоделия

2015-06-18 | 20:27 , Категория текст


Когда-то я увидела симпатичный кулончик, славный и в нужной степени дешёвый, но страшно далёкий, а Почты России я боюсь. И чтобы не тосковать о тщетности и бренности провинциального бытия, где никогда нет ничего желанного, я решила вспомнить свои скульптурные навыки, накупила себе полимерной глины и начала всякое лепить.

Заинтересовавшись разными тенденциями и техниками, начала читать сообщество полимеристок (полимериц? полимерщиц?) и загрустила. Не от того, что леплю я скверно. Нормально я леплю, да. Не от того даже, что у меня самые дешёвые и неудобные инструменты и материалы, а других тут и не найти (а почта — ангст и шмерц). Грустно было вот от какой мысли: чёрт, неужели эти все люди действительно с удовольствием носят всё это?

Попадаются, конечно, и вполне вменяемые на мой печальный взгляд вещицы, но они не вызывают у обитательниц таких яростных восторгов, как вот это аляповатое колье, похожее на паразитирующий на шее бабушкин сервиз, или украшения в виде разнообразной еды (шоколад в ушах, малина на груди и всякое такое), инфантильные бусики для фриковатых тёток очень слегка за тридцать и прочая невменяемая прелесть.

Все эти рукоблудницы/дельницы друг друга взаимно френдят и называют по именам (иногда с унизительно-ласкательными суффиксами) в комментариях, умудряются иногда даже вести эстетические споры, хвастаются приобретением дорогущих вундервафель для умножения своих бижутерных грехов. Они виртуозно владеют приёмами и техниками, названия которых способны ввергнуть неофита в гугл-панику, могут позволить себе запороть за день полкило недешёвого пластика, купить ещё и снова запороть, сломать хитрый девайс стоимостью в половину этого вашего айфона и не сильно опечалиться. Серьёзно относятся к делу, основательно, не какие-нибудь, потому и сказать им, мол, окститесь, бабоньки — как-то стрёмно: сразу будет «спервадобейся» и круговая оборона.

А мне, может, тоже хочется с кем-то обсудить свою новую фенечку, но ведь не с этими людьми, эстетические вкусы которых застряли где-то между советской посудной лавкой и новогодним утренником.

Грусть. Одиночество.