Республика имени Достоевского

2015-06-19 | 19:46 , Категория видео


ШКИД – Школа имени Достоевского – интернат для беспризорников, которых в послереволюционную эпоху было невероятно много. Работать с детьми, которые видели в жизни больше, чем иные взрослые, и учились выживать в условиях улицы, очень сложно.

В основу сценария была положена автобиографическая, хотя и не лишённая вымысла, повесть бывших воспитанников Школы-коммуны для трудновоспитуемых подростков им. Ф. М. Достоевского (ШКИД) Григория Белых (в повести — Черных, он же Янкель) и Алексея Еремеева, писавшего под псевдонимом Л. Пантелеев. Написанная в 1926 году и опубликованная в 1927-м, повесть «Республика ШКИД» рассказывала о судьбах беспризорных подростков, по разным причинам оказавшихся в школе-коммуне, созданной в 1920 году педагогом Виктором Николаевичем Сорока-Росинским, которого воспитанники, вполне в духе того времени, сократили до Викниксора

Действие фильма разворачивается в Ленинграде 20-х годов. ШКИД – Школа имени Достоевского – интернат для беспризорников, которых в послереволюционную эпоху было невероятно много. Работать с детьми, которые видели в жизни больше, чем иные взрослые, и учились выживать в условиях улицы, очень сложно. Но молодой директор школы, неунывающий ВикНикСор (Сергей Юрский), успешно справляется со своей задачей. С его помощью мальчишки постепенно учатся уважать себя и других и думать самостоятельно…
В 1967 году фильм стал одним из лидеров проката. Однако выходу картины предшествовала долгая и не слишком весёлая история: «Республику ШКИД» пытались запретить, и только чудом её удалось выпустить на экраны.
Первоначально Геннадий Полока снимал 2-серийный фильм, но от него остались всего полтора часа. Все, что не устроило цензуру, было сожжено. Тогда говорили, что «Республика ШКИД» напоминает энциклопедию для хулиганов. Не помог даже абсолютно социалистический конец фильма.

Старо-Петергофский проспект, д. 19 — местоположение ШКИД

«Неугодные» главы вырезали, но после этого встал вопрос о полном и окончательном запрещении фильма. Министр внутренних дел СССР счёл «Республику ШКИД» «энциклопедией для школьных хулиганов», а заместителя министра Баскакова возмутили эпизоды, в которых проводятся открытые демократические выборы.
Действительно, герои «Республики ШКИД» создали в своей школе новую модель общества: республику, где каждый имеет право голоса и все правящие должности являются выборными.

Но в 60-е годы не могло быть и речи о том, чтобы выпустить фильм, пропагандирующий демократию американского образца.
Режиссёру помог случай. Геннадий Полока продемонстрировал «Республику ШКИД» на открытии Дома творчества кинематографистов в Репино. После этого самые известные режиссёры страны выступили за то, чтобы картина вышла в прокат.

«»Республику ШКИД» я снимал на сопротивлении, — вспоминает Геннадий Полока. — Я был молодым режиссером с полутора фильмами за плечами, на чужой для меня студии «Ленфильм», где за мной шла слава капризного: не взял на роль Викниксора (директора школы Виктора Николаевича Сорокина — прим. ред.) Андрея Попова, которого утвердила студия, вместо него пригласил молодого Юрского. Еще не исчезла атмосфера оттепели. И я был одержим желанием ответить фильмом на какие-то важные политические вопросы.

А ведь препон на пути фильма было немало. Сначала — скандал со сценарием.

— 11 режиссеров, прочитав сценарий, написанный Леонидом Пантелеевым, от картины отказались, — говорит Полока. — Главным героем там был персонаж Мамочка, выведенный на первый план в угоду властям: попадая в школу, он сначала ворует, потом исправляется и спасает пионера. Как ни парадоксально, Пантелеев, хотя и был соавтором книги, не любил «Республику ШКИД». Это и понятно: от него там была только глава «Ленька Пантелеев». Остальное принадлежит перу его друга по школе им. Достоевского — Григория Белых, проходящего в тексте как ученик Янкель.

За две недели я сделал другой сценарий, пионерию, правда, пришлось оставить. На худсовете Пантелеев заявил, что это безобразие: в картине все гениально, кроме режиссера. Сергей Юрский, сыгравший директора ВикНикСора, за меня вступился, но на этом конфликт не закончился. Позже подняли дело Григория Белых, которого посадили как врага народа. Показания против него дал именно Пантелеев. А ведь он получил гигантские деньги с проката «…ШКИДа» за то, что его имя стояло в титрах! Григория же сгубила болезнь заключенных — туберкулез.

Готовый фильм год лежал на полке: не пропускали, пока Союз режиссеров за него не проголосовал. В прокат выпустили, сделав «обрезание». Удалили сцену, где ученики ставили поэму Блока «12»: Иисуса играл Гога, священника — ВикНикСор. На словах про Русь толстозадую Рычков поднимал юбку, а на штанах было написано: Русь. Вырезали первую главу про ростовщика Слоенова, который в ресторане устраивал пиршества… Когда мне предложили продать полную версию картины на телевидение, поехал я за отснятыми главами, а их уничтожили. Монтажниц на «Ленфильме» подкупили.

Режиссеру приходилось следить и за тем, чтобы актеры не преступали закон. О «шалостях» на съемках вспоминает Александр Кавалеров (Мамочка):
— Однажды мы взяли с площадки пистолет и ограбили магазин. А как-то перерезали центральный провод звукозаписи на «Ленфильме». Встало 16 картин. Было нас 120 детей из спецшкол: как уследить за всеми? Что бы ни крали в киногруппе, все валили на нас. Но режиссер находил с нами общий язык. Помню, в сцене, когда «шкидовцы» украли щи, он не мог заставить нас смеяться. Геннадий Иванович встал на стол, снял штаны и показал пятую точку: все гоготали до конца дня.

Александр Кавалеров — Мамочка в 14 лет был на площадке одним из самых низкорослых.
— Звездность после картины сделала плохое дело. Пить начал, кодировался, потом снова за старое. У него шестеро детей от шести разных жен. Последняя квартиру забрала, его выгнала, — переживает режиссер.

— Моя шестая жена — Олеся Гумарова, — рассказывает Кавалеров. — У нас двое детей, которых я люблю. Развелся с ней, чтобы она, как мать-одиночка, получила льготу на квартиру. Потом еще и выписался. Два года бомжевал, пока меня не забрала Маша. Она врач с двумя детьми. У меня в 60 лет наконец появился дом.

Вячеслав Романов - Воробья тоже нашли в исправительном учреждении для подростков. Потомственный автомобильный вор. Вся его семья была криминальная: они угоняли машины и разбирали на запчасти. В начале картины его герой стреляет в ВикНикСора.
— Слава украл с площадки маузер, чтобы бабушку напугать, — говорит режиссер. — Наставил на нее оружие и над головой бабули выстрелил. Он окончил курсы гримеров в Питере. Но с работы его выгнали: стал подворовывать — тогда дефицит был накладок.

Артура Исаева, сыгравшего Пантелеева, на съемки привозили из колонии. Попал он туда за то, что отлупил отца-тирана — начальника охраны Мелькомбината. Артур был чемпионом мира по борьбе без правил.

— Играл очень хорошо: с нервом, пластикой, — вспоминает Полока. — После съемок Георгий Товстоногов хотел его взять в Ленинградский театральный институт, где заведовал кафедрой. Но у Исаева за спиной было лишь шесть классов, его бы не приняли. После фильма Артура стали узнавать, а он стыдился, что он простой рабочий. Уехал в Архангельск, пошел на завод. Он умер неожиданно — от сердечного приступа.

Юлия Бурыгина — Эланлюм. На роль жены директора школы пробовалась Вия Артмане, но режиссер решил снимать собственную супругу.
— Она была красивая, статная, — объясняет режиссер. — Мы прожили вместе десять лет. У нас была такая близость… Но она не могла иметь детей, а я этого сильно хотел. Юлия ревновала, потому что я повод давал. Развод произошел во время съемок «Интервенции».
Мои родители ее так любили, что мне пришлось уйти из дома, а она осталась с ними. На весь гонорар от «Республики ШКИД», это около трех тысяч рублей, я купил Юле квартиру. К сожалению, она не вышла замуж, хотя за ней ухаживал актер Никита Подгорный. В кино перестала сниматься, работала в Малом театре. Умерла Юля во время приступа астмы. Баллончик закатился под стол, и ее нашли в такой позе — тянущейся к лекарству

Юрий Рычков — Купец приехал в Ленинград поступать на актерский факультет. Мечту он осуществил после съемок. Был ведущем актером в театре Ярославля, режиссером во Владимирском драмтеатре.
— Потом произошла история, которая его сгубила, — сокрушается Полока. — Из-за полученной взятки он вынужден был уйти из труппы. Стал фермером, разводил пчел, ударился в староверство. Писал стихи. В 2000 году скончался от инфаркта.

Виолетта Жухимович - Тоня Маркони. Единственную женскую роль — малолетнюю беспризорницу сыграла студентка актерского факультета ГИТИСа.
— Ветта была в меня немножко влюблена. Ей — 19, мне — 35, было такое обожание! — вспоминает Полока.
— На пробах мы репетировали ключевую сцену в распределителе, где я лежу на нарах с Левой Вайнштейном, — говорит Виолетта. — По книге у итальянки Тони длинные волосы, а у меня — короткая стрижка.
Режиссер решил, что такая пацанка может лежать на нарах с любым беспризорником и не возникнет подтекста. Я чмокнула Леву в щеку — это был мой первый поцелуй.Творческая жизнь у меня не сложилась, хотя я очень люблю играть в театре. Началась перестройка, развал студий, работы не было… Я четыре раза была замужем, но сегодня живу вдвоем с братом.

Лев Вайнштейн — Гришка Янкель окончил режиссерский факультет ГИТИСа, снялся в нескольких фильмах, в том числе в «Хронике пикирующего бомбардировщика». В конце 70-х переехал в США. Работал водителем, швейцаром, радиорепортером, режиссером-постановщиком.
— В начале перестройки он приехал ко мне, — говорит Полока. — Я пообещал помочь, дать роль. Он сказал: «Поеду собирать вещи и вернусь». Не успел. Скончался от отека легкого.

Алексей Дагодаев — Савушка актером не стал. Сменил много профессий: моряк, геодезист, строитель.
— За съемки в «Республике…» мы получали в месяц 80 рублей, правда, все шло родителям, — вспоминает он. — На гонорар мне купили гитару, еще осталось на отдых в Одессе. Фильм я не забыл: написал сценарий «Республика ШКИД 45 лет спустя».

Владимир Колесников- Слоенов до фильма играл Павла Корчагина во Дворце пионеров. В картину он пришел проситься на роль Пантелеева, но режиссер отдал ему роль маленького ростовщика, поработившего всю школу. Он окончил режиссерский факультет ГИТИСа, открыл свой театр в Ленинграде. Потом уехал в Чехию, но там с карьерой не сложилось. В 2010 году ему исполнилось 60 лет.
— Я поставил много спектаклей, ездил по Европе. Но потом случилось несчастье: попал в милицию в Ростове, — вспоминает Владимир. — Услышал шум на улице. Вышел, а внизу милиционеры с мужиком выясняют отношения. Сделал замечание, меня — в «обезьянник». Избили и вещи мои итальянские поделили. Очнулся с проломленным черепом. Здоровье сильно после этого пошатнулось. Театр пришлось закрыть. Сейчас на чистом воздухе работаю дворником. Мне нравится ни за что не отвечать.

Николай Годовиков , более известный ка Петруха из "Белого солнцы пустыни"

Вспоминает Николай Годовиков
"На этой картине я впервые встретил замечательного Павла Борисовича Луспекаева. Помню съемки эпизода бучи в школе, когда шкидовцы заперлись в классе и заблокировали мебелью дверь. Павел Борисович играл учителя физкультуры, который одним движением плеча прорывал баррикаду и врывался в помещение.
Нашей задачей было вовремя дернуть за веревку, чтобы мебель с легкостью рухнула. По сюжету Сандро Товстоногов, который играл Дзе, с размаху бил Луспекаева табуретом по голове, когда тот появлялся в классе.Табурет изготовили из пенопласта и, чтобы смягчить удар, скрепили спичками. На всякий случай плотники сколотили два табурета.
Видимо, второй оказался прочнее, потому что когда Сандро саданул Луспекаева по голове, тот чуть не потерял сознание. Каким-то невероятным усилием воли Павел Борисович произнес: «Не шали!», и после этих слов тяжеленное кресло, которое мы с Витькой Переваловым едва успели подставить, благополучно рухнуло. Придя в себя. Луспекаев повернулся к Полоке и сказал: «Прости, но второй дубль — перебор!»

Фразы из фильма.
По-немецки - цацки-пецки, а по-русски - бутерброд!

Ей-Богу, не удеру! Артистом хочу быть - умираю!

У кошки четыре ноги, позади у нее длинный хвост, но трогать ее моги за ее малый рост, малый рост.

Ах зачем я на свет появился, ах зачем меня мать родила?

Опять наш жеребец заржал!

Эй, голозадый, бубен порвешь!

- Что это они делают?
- Хлеб делят... или морды бьют!
- Неет... Танцы танцуют!