Улыбайся, если хочешь быть здоров

2015-06-21 | 19:30 , Категория текст


Я очень долго пыталась отрицать тот факт, что меня задолбала моя коллега. Но сейчас спорить с этим уже не имеет смысла: И., ты сидишь у меня в печёнках.

Я не очень счастливый в прошлом человек. Вторая дочь в благополучной, хоть и не богатой семье. Все знают: то, что мамы любят своих детей одинаково — миф. Меня любили, но не так сильно, как старшую сестру. Несмотря на это, у меня нет никаких травм, я не страдаю по этому поводу и даже благодарна родителям за то, что они сочли меня достаточно сильной, чтобы знать правду, царствие им небесное. Когда мне прямо говорили, что я хуже своей сестры, я принимала это к сведению и старалась меняться, ориентируясь на неё, как на эталон. Становилась лучше, умнее, терпеливее.

Когда мой муж погиб в автокатастрофе, оставив двадцатидвухлетнюю меня с восьмимесячным пузом, университетским академом по беременности и без работы и гроша в кармане (да, даже на похороны), а сестра работала на островах в Тихом океане, где не то что интернет, но даже спутниковая телефонная связь есть только в ясную погоду на десять минут в день, я была близка к тому, чтобы наложить на себя руки от отчаяния. Ничего, слёзы пролились, деньги занялись, похороны состоялись, дочь родилась, нашлась работа, потихоньку-полегоньку вернулись долги и заросла душевная рана от потери любимого. Что-то не исчезнет никогда, но вот я, вот мой ребёнок, мы есть и живём. Что ещё надо?

Когда меня гнобили на работе, с которой я не могла уволиться (нужно было отдавать долги любой ценой), когда надо мной измывались и заставляли работать сверхурочно, я терпела и улыбалась, продолжая гнуть своё. Полтора года унижений по восемь часов в день (иногда больше), но ничего, стаж появился и я ушла на другую работу. Всё устроилось.

Когда я год боролась с дальним родственником, невесть как причастным к разделу родительской квартиры после их ухода, выслушивала от него прилюдные оскорбления, угрозы в адрес моей дочки и меня лично, а также сомнения в законности моего рождения, я боялась выходить на улицу и по ночам часто сидела у входной хлипкой дверки, прислушиваясь к шорохам снаружи, но всё равно каждое утро собиралась и шла на работу, держа лицо. Так было надо.

И сейчас, когда я — всё та же вдова с ребёнком, уже пошедшим в третий класс, ужимающая себя во всём (зарплата небольшая, а школа — это дорого), я каждое утро прихожу на работу, широко улыбаясь. Потому что у меня есть работа, а значит, будет день и будет пища, и дочь будет сыта и здорова, и дальше всё будет только лучше…

И тут я вижу твоё лицо. Даже не лицо — вечно недовольное всем хлебало с сощуренными глазами. Выслушиваю твоё бурканье в ответ на моё «доброе утро».

Ты на семь лет младше меня. У тебя шрамы на руках от неудачной попытки суицида, и я, кстати, так и не поняла, что тебя к нему подтолкнуло. Ах, ты живёшь в однушке с пьющим отчимом? Ах, с отцом живёт твоя сестра, и они не пускают тебя к себе? Ах, ты не можешь прожить нормально на 25 тысяч, имея при этом реальную крышу над головой (ну и что, что с алкоголиком, не на вокзале же!). Да, конечно, тебе выпало неимоверное количество испытаний. И как только человек может вынести такой крест. Ужасно!

Конечно, я никогда не пойму твоих страданий, я просто отворачиваюсь к столу и, продолжая улыбаться, наливаю себе чаю, потому что ты меня задолбала.