Мертвые пытались достучаться.

2015-06-23 | 16:42 , Категория текст


С Романом мы познакомились в одной столичной редакции, где я работала после института. На мою долю в те времена выпадало немало ночных дежурств, а Роман жил в Подмосковье и порой, когда его работа на каком-нибудь мероприятии поздно заканчивалась, приезжал "ночевать" в редакцию. Тут он спокойно работал 2-3 часа, составляя репортаж, а потом брал банку кофе и приходил ко мне, и мы болтали до открытия метро. Его такой график вполне устраивал, наше начальство тоже ничего против не имело.

В одну такую ночь речь зашла о загадочных, "населенных духами" домах с жутковатой репутацией, коих, как известно, в столице великое множество. Тогда-то Роман и поведал мне историю, случившуюся непосредственно с ним. Дальше от его лица:

«В девяностых годах я работал в одной недавно появившейся газете. Не буду называть, она и сейчас еще выходит. Мы писали обо всём - о спорте, эстраде, путешествиях, духовных практиках и загадках истории... Своего помещения у нас поначалу не было, и мы арендовали "угол" у одного кондового советского журнала. Условия были так себе. В те годы недавно открывшиеся организации обычно размещались в наспех приспособленных для работы помещениях: в перестроенных детских садах, гостиницах и так далее...

Потом дела наши пошли в гору, и мы переехали в новенький, только-только отстроенный офисный центр. Наверное, один из первых. Располагался он на севере столицы и был по тем временам неимоверно крут. Представь - раньше мы ютились в тесных кабинетах с вечно мигающими лампами, рассохшимися оконными рамами, скрипучим паркетом. Нам не хватало места под принтеры и ксероксы, не хватало телефонов, розеток... А там, куда мы переехали, там было как в зарубежном кино! Общий зал, разделенный на маленькие кабинки для сотрудников, у каждого - свой стол, к которому были подведены провода для телефона и компьютера; пластиковые окна с тонированными стеклами во всю стену; шикарный зал для совещаний... И всё это еще пахло ремонтом! Мы занимали целый этаж, а кроме нас, еще и никого не было. Всем очень понравился новый офис, особенно мне, ведь от него до дома, где я снимал комнату, было ровно 17 минут пешком. Ну 18, если приходилось ждать на светофоре.

Но в редакции у меня был собственный компьютер и интернет, а дома - сильно пьющая хозяйка. Неудивительно, что я частенько ночевал в офисе, благо, ни охранники, ни шеф не были против.

Первый тревожный звоночек прозвучал месяца через два после нашего вселения. Меня вызвал к себе главный и сказал, что уборщицы на меня жалуются: прихожу по ночам в офис в грязной обуви, ковролин после меня не отчистить. Я удивился. Образ жизни я, конечно, вел довольно напряженный: случалось мне в поисках сюжетов для репортажей и в заброшенные вентиляционные шахты спускаться, и в депо, и по чердакам высоток лазить... Случалось и угваздаться, но на этот случай я брал с собой в рюкзаке сменку. А кроме того, уборщицами у нас работали две тихие узбечки. Они безо веской причины жаловаться бы не стали.

Я пошел посмотреть, где "я" наследил. Оказалось, в вестибюле, перед лифтом, действительно были отпечатки ног, словно кто-то прошелся в ботинках, испачканных свежим бетоном. Но той ночью, когда следы появились, я в редакцию не приезжал, и охрана это подтвердила. Мне бы тогда обратить внимание на странность этих следов - были они обращены пятками к колоннам (было в вестибюле нашего здания 2 ряда колонн). Но голова моя была занята другим.

Второй звоночек - мой давний знакомый, йогин Руслан. Он практически круглогодично жил в Индии, на Родину приезжал редко и ненадолго. В один из таких приездов я его "выцепил" для консультации по одной моей статье о йогических практиках. Договорились встретиться в редакции, я ему рассказал, как меня найти. Руслан позвонил из автомата (сотовых тогда практически ни у кого не было, зато почти у каждого были карточки для телефонов-автоматов) и попросил выйти. Сказал, что не будет переступать порог этого здания. Меня это немного удивило и позабавило, но я давно привык к руслановым странностям, поэтому мы сели в кафе и поговорили. На прощанье я спросил его, чем ему не угодил наш офисный центр?

- А ты не чувствуешь? - спросил он.

- Нет. А что?

Руслан только улыбнулся снисходительно и пробормотал что-то про мою всегдашнюю "тупость". Это было не обидно: я действительно не способен чувствовать какие-то эманации, которые без труда различал мой приятель. В журналистике высоко духовным и тонко чувствующим людям не место, тут нужен совсем иной "нюх". К тому же его образ жизни с постоянными медитациями и разными духовными практиками слегка "подвинули" его и без того "шаткую" крышу - я так думал.

Был и третий звоночек, прямо как перед началом пьесы. Дело было солнечным утром, в самом начале работы. Я сидел на своём месте, просматривал "светскую хронику", как вдруг в другом конце зала раздался истошный крик, то есть визг. Очень громкий женский визг, тотчас же оборвавшийся.

Все сразу повскакали с мест, ринулись туда, откуда он донесся. Визжала молодая сотрудница. Я с ней работал - вполне адекватная и смелая девушка сейчас сидела перед компьютером с зажмуренными глазами и вся белая. Мы стали тормошить ее. Она молча показала на экран. На экране ничего особого не наблюдалось - загружалась какая-то древняя Винда, то ли 95-я, то ли 3.11-я. Девушка разревелась, но глаз не открывала - слезы текли из-под зажмуренных век. Ее повели в туалет успокаивать, что-то ей капали в пластиковый стаканчик с водой. Наконец, он отошла настолько, что смогла все рассказать.

- Я включила компьютер, и он сперва загружался, как обычно. А потом перестал и на меня глянула... страшная такая рожа. Во весь экран, как живая! Только... мёртвая...