Они не знают, за что воюют

2015-07-02 | 17:52 , Категория фото


«Военное обозрение» представляет интервью с человеком, который с 18 июня участвовал в боевых операциях на территории Донбасса на стороне народного ополчения.Приведено в сокращённом виде.

Позывной Маха, гражданин Российской Федерации, полковник ВС РФ (военная разведка) в отставке — это вся информация о личности респондента, которую «Военное обозрение» может представить для читательской аудитории.
«ВО»: Как Вы попали в Донецкий регион, и какие причины повлияли на ваше решение отправиться в зону боевых действий и принять в них участие на стороне народного ополчения?

Маха: Событие, которое послужило для меня главной причиной — одесская трагедия. Когда я увидел, как в Одессе заживо жгли русских по духу людей, то не смог остаться равнодушным. Скажу, что и до этого момента ребята из подразделения, которое я по долгу службы возглавлял, приглашали поехать на Украину. Но до Одессы, честно говоря, думалось, что Украина «развлекается». Ну, мы же в России тоже «развлекались» в 1991-м и 1993-м. А после одесского пожарища принял предложение ребят поехать без лишних размышлений. Тем более что с бандеровцами и прочими правосеками у меня личные счёты — эти «хлопчики» во время войны сожгли мою бабушку в Белоруссии.
Весь наш отряд — шесть человек. Но при этом у каждого за спиной участие в нескольких вооружённых конфликтах: Афганистан, Африка... Самый младший (я имею в виду звание) — майор. И каждый в силу своего опыта и профессионализма стоит не роты, но взвода точно. Только не подумайте, что это какой-то пафос.

Конечно же, мы не стали переходить границу по общему маршруту. Просто даже обычное «сарафанное радио» работает так, что о прибытии новой группы узнают достаточно быстро. Решили идти отдельно и без оружия.

Просто вышли на один из «укропских» блокпостов, и получили то, чего нам вполне хватило на первое время. Для шести профессионалов, опять-таки не подумайте, что я преувеличиваю, завладеть стрелковым оружием на «дюже организованном» блокпосту «укропских» войск большого труда не составило.
— Было ли что-то, особенно бросившееся вам в глаза после прибытия в зону боевых действий?

— Ну, такого было немало. Первое, что меня, честно говоря, поразило, так это отсутствие у ополчения армии в классическом смысле этого понятия. Я считал, что украинским войскам противостоит полноценная армия Новороссии, но на деле оказалось, что ополчение — это действительно ополчение... Разрозненные группы, каждая из которых обороняет свой населённый пункт. Связь между подразделениями почти никакая. Организация боевых действий, к сожалению, первоначально тоже не впечатлила. Мы тоже решили действовать собственным отрядом, при этом организовав свой резерв. Я говорю, например, о паре схронов с продуктами питания. Очень они нам впоследствии помогли. Особенно по нраву пришёлся горох с говядиной. Рекомендую (улыбается). А ещё перловая каша была. Да-да, именно перловая. Не гречневая, не рисовая... Те чересчур сухие — а эта в самый раз.
Кстати, о Новороссии. И об Украине тоже... Это момент, который тоже оставил неприятный осадок. У меня сложилось впечатление, что ни одна из сторон, в принципе, не знает, ради чего идёт война. Ни у одних, ни у других нет чёткой цели, никаких серьёзных задач никто не ставит. Одни «укропы» вроде бы заявляют, что воюют за единую Украину. Но какая же, к чёртовой матери, единая Украина, когда ты сам стреляешь по своим согражданам?! Другие украинские солдаты говорят, что воюют за свой родной дом. Простите, но твой дом за сотни километров отсюда — какого хрена ты припёрся на Донбасс?!

— Вы встречались с лидерами ополчения?

— Да. К примеру, через Безлера (позывной Бес) нашей группе удалось выйти на Стрелкова. Стрелков, кстати, классно организовал оборону в Славянске. Все были на своих местах. Расскажу один интересный эпизод: помните ретрансляционная вышка на господствующий высоте Славянска. Так вот «укропы» превратили её в хорошо оборудованный пункт для наведения артиллерии, установили там необходимые приборы и чётко лупили по выбранным точкам в городе. Стрелков лично разработал операцию по уничтожению пункта наведения «укропской» артиллерии. Выполняли операцию, конечно, спецы. После этой операции вышку уничтожили, и «укропы» стали долбить невпопад — фактически были «ослеплены».
Стрелков организовал и отличную мобильную оборону, серьёзно пощипав «укропов». По старой памяти многие привыкли считать, что «ни шагу назад» и всё такое. Но это сегодня абсурд. Мобильная оборона: быстро разошлись, ударили, перегруппировались, вернулись.

— А кто сражается на украинской стороне и на стороне ополчения?

— Когда только прибыли, то увидели на блокпостах ополченцев далеко не молодых людей. Средний возраст — за сорок. Был один мужик, так ему и вовсе 65. Я хоть и сам не мальчик, но спрашиваю: а ты что здесь делаешь? Говорит, что шёл в повара, но теперь «переквалифицировался» в помощники гранатомётчика.

Вообще, процентов 30 сражающихся ополченцев — романтики, ещё 60% — военные в отставке или запасники (много россиян), которых просто достал украинский беспредел. Ну, и ещё 10% — люди, которые вообще на передовой оказались случайно и решили остаться.

А тридцатилетних и более молодых были единицы. Это уже потом стали приходить совсем юные ребята.

— Как Вы считаете, почему молодых ополченцев сначала было мало?

— Просто люди не осознавали, что идёт настоящая война. И только после того как стали терять своих друзей, родственников, решили взяться за оружие. Удалось встретится с 18-летним мальчишкой — у него уже крест на груди — заслужил. По ТВ показывали этот сюжет.

Тут вот постоянно говорили, что, мол, поднимутся шахтёры... Но не поднялись...

— А многие шахтёры уже в России работают на наших шахтах.

— Да-да... Работают. И, честно говоря, однажды даже хотелось одному великовозрастному детине, который стоял возле дороги и говорил «спасибо, что вы нас здесь защищаете», в лоб выстрелить. Именно такие и создают негативное отношение. Местные бабы готовы последний пирожок, стакан воды отдать нам, а здоровые мужики стоят как... Такую картину как-то увидели: у одного «укропским» снарядом убило жену и ребёнка, а он стоит и просто льёт слёзы: что ж мне теперь делать?.. Что делать? — Вилы бери, оружие бери!!!

Встретил там одного саратовского. Что саратовский — узнал из разговора. Этот точно знал, что делать. Вижу — выходит из посадки один, с автоматом. Я у него спрашиваю: ты из какого отряда? Он мне говорит: из какого ещё отряда? Один я, сам по себе. Так вот этот один человек два часа колонну «Айдара» держал, пока другие ополченцы не подоспели. Четыре трофейные «укропские» «Мухи» (РПГ-18), один автомат — все дела.

Представляете, даже по одному воюем...

Пришлось там пообщаться с одним пленным украинским офицером. Он думал, что мы его расстреляем, а потом, когда понял, что расстреливать его никто не собирается, разоткровенничался с нами. Говорит: наши потери — это следствие не только недалёкости высших чинов. Иногда всё дело в деньгах. Вот дают комбату территориального батальона деньги на 150 человек. Комбат всех бойцов кидает в бой, из которого 30 не возвращаются. И куда идут деньги? Понятно, что в карман комбату, а он отчитывается, что пошли воевать, мол, с полученными средствами и... так уж вышло... деньги тоже пропали...

По этому поводу могу ещё вот что сказать. Знаете же о приказе «укропского» командования — выходить из котлов с боями и в плен не сдаваться? Так вот этот приказ появился не просто из-за каких-то там ура-патриотических причин. Дело в том, что в котлах в составе карательных батальонов полно иностранных наёмников. Больше всего поляков из ЧВК. Есть голландцы, французы, американцы. Им выходить и сдаваться в плен нельзя — скандал!

Неоднократно находили американские «робы», каски. Один раз попалась разбитая M-16 — видно, пользованная долго. Если держать в голове то, что профи из ЧВК своё оружие обычно привозят с собой и редко переходят на то, что есть в стране, в которую едут, то штурмовая винтовка вполне могла оказаться какого-нибудь американского наёмника.
— А что будут делать те люди, которые понюхали пороха, но у них теперь нет возможности проявить себя в бою.

— Если говорить об Украине и её гражданах, то моё мнение такое: те, кто в карательных батальонах был, не расстанутся с оружием и пойдут в криминал. Потому что работать они уже не смогут. Они почувствовали запах крови. А солдаты и офицеры вполне могут оказаться востребованными в тех же западных ЧВК. Во французских частных военных компаниях немало выходцев из бывшего Союза.

— Почему вы со своим отрядом решили уехать обратно?

— Решили, потому что не вижу смысла задействовать профессионалов в качестве обычной пехоты. Так же не вижу смысла оставлять своих людей в качестве начальников штабов. Сейчас реально формируется армия Новороссии, пусть даже и не все в этой армии воюют именно за независимую Новороссию. Думаю, что если наша помощь в том виде, в котором она наиболее эффективна, понадобится, то мы вернёмся и поможем.