Маршрутка

2015-07-19 | 02:37 , Категория текст


Был у меня сосед. Звали его Пупок. Точнее звали то его Шамиль, но «Пупок» приклеилось с самого детства. Так и осталось. И он был полненький и очень кучерявый. И совсем не злой. Последним обстоятельством пользовались соседские пацаны- за сигаретами отправить или там еще по каким делам. Иногда просто сорваться на нем можно было, а он не злился. Только когда совсем уж доставали исчезал со словами «Ууууу суки, за#бали!», и вообще был каким то нескладным. Несуразным. И делал глупости. Постоянно. А потом отдувался за них. И снова исчезал куда то очень таинственно. И я его спрашивал «Пупяра, сучий потрох, ты куда от пацанов теряешься?», а он знал что бить его не буду и отвечал «А тебя е#ет?» и стоял рядом. Курил и рассказывал какие то глупости. Или, совсем страшное дело- начинал задавать вопросы. «А правда если много заниматься онанизмом, то сперма закончится и потом детей не будет?». Я начинал хохотать так, что ко мне звонила Мама и ругалась в трубку, мол я смеюсь так, что даже в квартире на другом конце двора слышно. И я говорил Пупку что он олень и что дворовые пацаны над ним опять прикололись. А он крепко стоял на своем. На глупостях. Мог пойти на разборки и там же по какой то случайности попасть под кулаки своих же. А иногда мы курили сигарету по кругу и тот у кого падал пепел выходил и делал отжимания на перекрестке Казбекова и Озёрной перед стоящими на зеленый цвет машинами. И когда пепел упал у Шамиля и он пошел делать положенные десять- подъехали менты. Посмотрели на него. Спросили «Че? Спортсмен, да?». И забрали с собой. Но через несколько минут поняли его абсолютную безвредность и финансовую бесполезность и отпустили. В общем весело. А он продолжал исчезать. И однажды я совсем замучил его вопросами о том куда он пропадает. Он долго отшучивался, потом ругался, а потом сказал: «Я езжу на маршрутках. Сажусь, еду до конечной. Выхожу сажусь на другую и опять еду до конечной.» Говорил, что там хорошо сидеть у окна думать о своем. И никто его не тревожит. И люди не пристают. Тогда я не стал смеяться вслух. Почему- не знаю. Наверно слова его показались очень личными. И спустя много лет, когда я уже стал большим и толстым, а Шомик стал мужем и отцом и мы совсем перестали видеться, ехал я на какую то очередную пьянку. И был без настроения. Смотрел в окно. И вспомнил его. Доброго до безобразия. Несуразного до ужаса. Неловкого. Нескладного. И чертовски кучерявого. Позвонил ему. Просто. Услышал кучу ненужных мне новостей. Отказался от приглашения в гости. Отключил трубку. И не стал выходить у кабака, а поехал до конечной. Вышел. Пересел в другую маршрутку. И поехал опять. Смотрел в окно. Думал о своем. И мне было хорошо. Потому что никто не мешал и пассажиры были заняты своими мыслями….