Как американская литература с 1905 года навязывает подмену ценностей

2016-02-25 | 03:37 , Категория фото


«Дары волхвов» - самый знаменитый рассказ О. Генри, в нем говорится о том, какие ценности навязывает людям эпоха потребления. О.Генри - псевдоним всемирно известного американского писателя-прозаика Уильяма Сидни Портера. Он с 1905 года продвигает теорию о том, что акт потребления является достижением. История о том, как девушка мечтала о туфлях от Лабутена. Но, вместо этого, будучи влюбленной, девушка продала почку, чтобы купить модный гаджет любимому.

Триста рублей. Это было всё. Из них сто рублей монетками по 10 рублей. За каждую из этих монеток пришлось поторговаться за рукколу и суши. Да так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, с которым смотрели на неё продавцы. Делла пересчитала три раза. Триста рублей. А заходят праздники: 23 и 8. Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенький диван и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из депрессий, неврозов и радостей, причем неврозы преобладают.

Пока девушка проходит все эти стадии эмоций, оглядим саму квартирку. Меблированная квартирка за 30 тысяч в месяц, окраина Москвы. В обстановке не то чтобы бабушка-стайл, но скорее мебель из Икеи. Внизу, у парадной двери, консьержка. Она осталось с докризисных времен. К сему присовокуплялась табличка с надписью: «М-р Джеймс Диллингхем Юнг». Всё это напоминало недавний период благосостояния, когда обладатель этого имени получал зарплату по старому курсу. Теперь, после того как этот доход понизился, буквы в слове «Диллингхем» потускнели, словно не на шутку задумавшись: а не сократиться ли им в скромное и непритязательное «Д»? Но когда мистер Джеймс Диллингхем Юнг приходил домой, его неизменно встречал возглас: «Джим!» и нежные объятия миссис Джеймс Диллингхем Юнг, уже представленной вам под именем Деллы. А это, право же, очень мило. Делла закончила плакать и прошлась пуховкой по щекам.

Она теперь стояла у окна и уныло глядела на серую кошку, прогуливавшуюся по серому забору вдоль серого двора. Заходят праздники, а у нее только триста рублей на подарок Джиму! Долгие месяцы она выгадывала буквально каждый рубль, и вот все, чего она достигла. Расходы оказались больше, чем она рассчитывала. С расходами всегда так бывает. Только триста рублей на подарок Джиму! Ее Джиму! Сколько радостных часов она провела, придумывая, что бы такое ему подарить. Что-нибудь совсем особенное, редкостное, что-нибудь, хоть чуть-чуть достойное высокой чести принадлежать Джиму.

Вдруг она вспомнила о том, как прочла статью в инернете о том, как китайский школьник продал свою правую почку. Глаза ее засверкали, но с лица за двадцать секунд сбежали краски. А как же туфли от Лабутена? Нет! Не о себе она думала. Быстрым движением она вытащила свою медицинскую справку. Надо вам сказать, что у Деллы были отличные почки!

Потом, словно заколебавшись, с минуту стояла неподвижно, и две или три слезинки упали на ветхий красный ковер. Старенький коричневый жакет на плечи, старенькую коричневую шляпку на голову — и, взметнув юбками, сверкнув невысохшими блестками в глазах, она уже мчалась вниз, на улицу. Вывеска, у которой она остановилась, гласила: «Трансплантация органов», Делла взбежала на второй этаж и остановилась, с трудом переводя дух. — Не купите ли вы мою почку? — спросила она у мадам. — Я покупаю почки, — ответила мадам. — Дайте медицинскую справку, надо посмотреть товар. — Сто баксов, по старому курсу — сказала мадам, привычно читая медкарточку. — Давайте скорее, — сказала Делла.

Следующие два часа пролетели на крыльях розовых пони— прошу прощенья за избитую метафору. Делла рыскала по магазинам в поисках подарка для Джима. Наконец, она нашла. Без сомнения, что было создано для Джима, и только для него. Ничего подобного не нашлось в других магазинах, а уж она все в них перевернула вверх дном, Это была платиновая селфи-палка для его Айфона. Она пленила своими качествами, — такими и должны быть все хорошие вещи. Ее, пожалуй, даже можно было признать достойной Айфона. Как только Делла увидела ее, она поняла, что Селфи-палка должна принадлежать Джиму, Три тысячи рублей пришлось уплатить в кассу, и Делла поспешила домой.

При такой селфи-палке Джиму в любом обществе не зазорно будет сделать селфи. Великолепен был его Айфон, а фоткаться на него было не удобно. Дома оживление Деллы поулеглось и уступило место предусмотрительности и расчету. Она достала румяна и нарумянила бледные щеки, обескровленные после оперативного вмешательства. Она посмотрела на себя в зеркало долгим, внимательным и критическим взглядом. «Ну, — сказала она себе, — если Джим не убьет меня сразу, как только взглянет, он решит, что я похожа на Девочку из клипа группы Ленинград. Но что же мне было делать, ах, что же мне было делать, раз у меня было только триста рублей!»

В семь часов она поставила на стол суши и красиво разложила руколлу, дожидаясь Джима. Делла зажала Селфи-палку в руке и уселась на краешек стола поближе к входной двери. Вскоре она услышала его шаги внизу на лестнице и на мгновение побледнела. У нее была привычка обращаться к богу с коротенькими молитвами по поводу всяких житейских мелочей, и она торопливо зашептала: — Господи, сделай так, чтобы я ему всё понравилось.

Дверь отворилась, Джим вошел и закрыл ее за собой. Ему уже давно нужно было новое пальто, и руки мерзли без перчаток. Джим неподвижно замер, его глаза остановились на Делле с выражением, которого она не могла понять, и ей стало Страшно. Это не был ни гнев, ни удивление, ни упрек, ни ужас — ни одно из тех чувств, которых можно было бы ожидать. Он просто смотрел на нее, не отрывая взгляда, в лицо его не меняло своего странного выражения. Делла соскочила со стола и бросилась к нему. — Джим, милый, — закричала она, — не смотри на меня так. Я бледна и плохо хожу в период реабилитации. Я продала почку, потому что я не пережила бы, если б мне нечего было подарить тебе. Ты ведь не сердишься, правда? Я не могла иначе. Ну, поздравь меня с 8 числом, Джим, и давай радоваться празднику. Если б ты знал, какой я тебе подарок приготовила, какой замечательный, чудесный подарок!

— Ты продала почку и теперь не можешь хорошо ходить? — спросил Джим с напряжением, как будто, несмотря на усиленную работу мозга, он все еще не мог осознать этот факт. — Да, отрезала и продала, — сказала Делла. — Но ведь ты меня все равно будешь любить? Будь со мной поласковее, потому что я это сделала для тебя.

Джим вышел из оцепенения. Он заключил свою Деллу в объятия. Джим достал из рюкзака коробку и бросил ее на стол. — Не пойми меня ложно, Делл, — сказал он. — Ничто не может заставить меня разлюбить мою девочку. Но раскрой эту коробку, и тогда ты поймешь, почему я в первую минуту немножко оторопел. Белые проворные пальчики рванули бечевку и бумагу. Последовал крик восторга, тотчас же — увы!  чисто по женски сменившийся потоком слез и стонов. Ибо на столе стояли Лабутены. Те самые туфли,  которыми Делла давно уже благоговейно любовалась в модных журналах. Чудесные туфли, с настоящей красной подошвой, как раз под цвет ее помады. Они стоили дорого… Делла знала это,  и сердце ее долго изнывало и томилось от несбыточного желания обладать ими. И вот теперь они принадлежали ей. Она прижала туфли к груди и, когда, наконец, нашла в себе силы поднять голову и улыбнуться сквозь слезы, сказала: — У меня очень быстро пройдет реабилитационный период, Джим!

Тут она вдруг подскочила, как ошпаренный котенок, и воскликнула: — Ах, боже мой! Ведь Джим еще не видел ее замечательного подарка. Она поспешно протянула ему Селфи-палку. Матовый металл, казалось, заиграл в лучах ее бурной и искренней радости. — Разве не прелесть, Джим? Я весь город обегала, покуда нашла это. Теперь можешь хоть сто раз в день фоткаться. Дай-ка мне Айфон. Я хочу посмотреть, как это будет выглядеть все вместе.

Но Джим, вместо того чтобы послушаться, лег на кушетку, подложил обе руки под голову и улыбнулся. — Делл, — сказал он, — придется нам пока спрятать наши подарки, пусть полежат немножко. Они для нас сейчас слишком хороши. Айфон я продал, чтобы купить тебе туфли. А теперь, пожалуй, самое время есть суши.

Бизнесмены, те, что придумали моду на потребление, были, как известно, мудрые люди. Они то и завели моду делать покупать вещи, которые нам не нужны, на деньги, которых у нас нет . И так существа гламурные считают акт потребления высочайшим достижением. А я тут рассказал вам ничем не примечательную историю про двух глупых потребителей, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими величайшими сокровищами. Да будет сказано в назидание потребителям наших дней, что из всех возможностей проявить свою любовь, они выбрали самые лемминговые. Пусть все будут подобны им. Везде и всюду. Они и есть потребители.