Непростой характер: курьезы в творческой биографии Валентина Гафта

2016-09-02 | 18:17 , Категория фото


2 сентября исполняется 81 год советскому и российскому актеру театра и кино, Народному артисту РСФСР Валентину Гафту. Он известен не только своими театральными и киноработами, но и язвительными эпиграммами и непростым характером, из-за которого в его творческой биографии часто случались курьезы. Иногда это вызывало смех окружающих, но чаще всего его коллегам было вовсе не до смеха.

Народный артист РСФСР Валентин Гафт

За несколько дней до поступления в школу-студию МХАТ Валентин Гафт случайно встретил в парке известного тогда артиста Сергея Столярова и, сгорая от стыда и стеснения, попросил послушать, как он читает басню. Столяров не только не отказал ему, но даже пригласил на следующий день к себе домой и детально объяснил, как следует читать басни. Благодаря его советам Гафт без труда поступил. Молодым он часто дрался, и в одной драке ему выбили два зуба. Поэтому на экзамены он пришел с двумя фиксами и в таком виде читал «Василия Теркина» Твардовского.

Как это ни удивительно, но в начале своего творческого пути Валентин Гафт был очень не уверен в своих способностях (впрочем, он всю жизнь называл себя слабым актером). На премьерах он часто терялся и от волнения не мог произнести ни слова. Так, в московском Театре сатиры юный актер оказался на одной сцене со знаменитыми Папановым, Аросевой и Зеленской. Ситуацию усугубляло присутствие в зале родных. Гафт еле-еле передвигался по сцене и очень тихо произносил свои реплики. Поднимаясь на сконструированный на сцене балкон, он что-то зацепил, и вся декорация вместе с ним рухнула в оркестровую яму. Когда он выбрался на сцену, зал надрывался от смеха.

Такие эпизоды случались и на заре его кинокарьеры: дебютом стал для него фильм М. Ромма «Убийство на улице Данте», где студенту 3-го курса школы-студии МХАТ досталась эпизодическая роль убийцы. На первой съемке к его лицу поднесли экспонометр (прибор, с помощью которого выставляется выдержка и диафрагма киноаппарата). Гафт решил, что съемка началась, и начал зачитывать свой текст. А когда съемка действительно началась, он не смог произнести ни слова. Режиссер успокоил молодого актера: «Ничего страшного, Вы будете такой… застенчивый убийца».

В последующие годы никто из коллег не только не считал Гафта застенчивым, но многие даже побаивались его из-за крутого нрава, бескомпромиссности и обескураживающей прямоты. Часто он не находил общего языка с актерами и режиссерами, из-за чего приходилось переходить из одного театра в другой. На съемках фильма «Чародеи» А. Яковлева выводила из себя всю съемочную группу, часами гримируясь и задерживая съемки. Гафт не выносил такого отношения к работе и однажды, по воспоминаниям помощника режиссера Ю. Константиновой, не выходя из образа Сатанеева, в ярости начал душить Яковлеву прямо в кадре. После этого случая их снимали отдельно, а затем «склеивали» при монтаже.

Приятель Гафта художник Никас Сафронов говорил: «Кто-то скажет, что Гафт колючий, – да, он может дать отпор, когда того требуют обстоятельства. Но в принципе, Валя – душевный. У него есть свои принципы, которые он не нарушает». Например, он никогда не злоупотреблял алкоголем. Сафронов вспоминает о том, как однажды он отказался выпить даже с Марчелло Мастрояни. В 1970-х гг. Гафт играл в театральной постановке в Берлине, и на спектакль пришел знаменитый итальянский актер. После они встретились за кулисами, и Мастрояни очень удивился, увидев у Гафта бутылку кефира. Итальянец сказал, что большие актеры не пьют кефир, и предложил Гафту выпить коньяку из его фляги. Но Гафт наотрез отказался.

С журналистами Валентин Гафт вообще не церемонился. О. Шаблинская, будучи начинающей журналисткой, провела интервью с Гафтом и перед публикацией показала актеру. Он переписал практически весь текст, заявив: «Написали всё так, как я сказал. Но, если вы ко мне пришли, должны были что-то про меня понимать, должны были догадаться, что я не это имел в виду!». Через несколько лет ей снова пришлось брать у него интервью. На этот раз журналистка правила все его ответы на свое усмотрение. Каково же было ее удивление, когда Гафт произнес: «Первый раз журналист понял меня правильно и ничего не переврал!».

Со многими актерами отношения портились после того, как Гафт писал на них эпиграммы: