Последние из могикан: история человека, которого однажды расстреляли

2016-09-07 | 06:17 , Категория фото


Последние из могикан: история человека, которого однажды расстреляли

В деревне Челющевичи Петриковского района вряд ли знают, кто такой дед Казимир. А дом деда Кости показывают сразу. Раннее утро, только-только начался рабочий день, старик нас уже ждет, что-то ковыряет в гараже, где стоит его старенький автомобиль «Ока». Константину Коляде скоро будет 90, но он помнит все и готов дожить до 100 лет. В традиционной рубрике «Знай наших» сегодня — «неформат». Наш герой — не модный режиссер, не гламурный дизайнер, а настоящий полесский партизан. Вот его история —хроника почти исчезнувшего поколения.

***

Константин Коляда — ровесник самой тяжелой эпохи в истории страны. Он родился 21 января 1924 года, в день смерти Ленина и краха веселых союзных надежд. Коляда жил при Сталине, Хрущеве, Брежневе, при всех последующих скоротечных генсеках. Жил при Горбачеве, при Лукашенко. «При нем, — шутит он, — и помру».

Источник: content.onliner.by

— Я родился в страшной бедности. Отец простудился и рано умер, нас осталось семеро детей и мать, — начинает Константин Михайлович рассказ. — Жили на хуторе, пока советская власть не сказала переезжать в деревню. Детство было тяжелое. Надо было одеваться во что-то, чтобы в школу ходить. А ничего не было. У матери сохранилась такая, как говорили, казачина. Наденет на меня — я пошел. Иду к классу, тяну эту дубленку. Дети раз — наступят, смеются. Так и жили.

Надо было как-то помогать, пошел на спиртзавод в Челющевичах. Там скот откармливали, работал скотником. Копейка была.

Потом начали отправлять молодежь на работу в Минск, на завод. Никто не хотел! Такие были времена. Собрали всех на собрание, говорят — надо. Я был, еще два моих друга. Нас уговорили ехать. Мне было 16 лет. В Минск мы поехали осенью 1940-го.

Источник: content.onliner.by

В Степянке хотели строить авиационный завод, на стройку нас и командировали. Какой там был Минск тогда? Не как сейчас. Первая Долгобродская, вторая Долгобродская… Красиво. На танцы ходили. Все было, да.

Жили в землянках. Устроили нам такие общежития в земле, с окнами. Ничего, нормально. Работали хорошо, по-советски. У меня был бригадир отличный, по фамилии Шкут. Из Хойницкого района.

Зиму перезимовали. И тут — война.

***

— Тогда думали: кто Советский Союз победит? Мы по радио утром услышали, что немцы вероломно напали на Брест, и на работу пошли. Начали что-то делать даже. А потом старший сказал: «Ребята, не старайтесь особо, мало оно как выйдет…»

А уже 23-го немцы бомбили Минск. Поняли, что надо собираться и идти домой. Всех распустили. Забрали документы и пошли: пешком, через деревни, леса на Гомельщину. Немцев еще не было, были машины на дорогах, войска. Бомбежки были. За два дня и две ночи, без передышки, дошли. Страха тогда не испытывали. Откуда нам было знать, что такое война.

Источник: content.onliner.by

Мужиков уже всех, пока добрались, мобилизовали. Нас не взяли: молодые.

Помню, как в деревне появились немцы. У нас тут комплекс, рядом кладбище. Наши солдаты засели на кладбище с пулеметами, немцы шли цепью. Была перестрелка. Куда там, у них — силища…

Немцы у нас почти не стояли. А в полицаи сразу набежало желающих. Эти сволочи были хуже немцев. Помню такой случай. У старшего брата был велосипед. И вот приходит такой гад, по фамилии Трутень — полицейский. Говорит: «Ты Коляда?» — «Да». — «Константин?» — «Да, Константин». — «Отдавай велосипед, чтоб через час стоял на улице!» И спички в руках держит: «А то сожгу весь дом, и тебя вместе с ним». Не хотелось мне отдавать, но мать покойная уговорила: пусть подавятся.

Источник: content.onliner.by

***

— А вокруг уже были партизаны. Мы слышали, что отряды действуют в лесах — там, тут, повсюду. И у нас создали: отряд Сорочко № 50 125 бригады полесского соединения. Так он назывался.

Всех молодых и старых, кто остался, взяли в партизаны. Были разные задания, ходили на подрывы, в разведку… Я с винтовкой, кто с автоматом. Были ранения, осколком мины поцарапало ногу… Когда немцев начали теснить, они озверели. Я вам расскажу.

Сколько было облав, уже не сосчитать. Вместе с нами, партизанами, в лесах прятались гражданские люди. Их вылавливали, убивали. Очень хорошо запомнил тот день…

В отряде сказали — найти в лесу жителей одной деревни, перевести в безопасное место. Послали четверых на это дело. В разведку.

Источник: content.onliner.by

Ночью нашли людей, некоторые даже с коровами были, прятались. Старший группы говорит: «Коляда, ты лучше знаешь местность, отведи их в безопасное место, а мы назад — в отряд». Хорошо.

Ночью остановились, разместились. Я в кустах ночевал. Утром думаю: пойду, перекушу. Винтовку оставил. Только дошел до лагеря — на конях немцы. Один мальчик, лет 10, испугался, вскочил, побежал, а его очередью убили.

Взяли нас всех, собрали, ведут. Как стадо. Конвой, все на конях. Потом подъезжают двое, званием постарше, останавливают колонну. Один на меня показывает: «Гэть сюда». Пошел. Отвел меня метров на 10. Ощупал внимательно, обыскал. Показывает: иди, свободен. Что делать? Пошел. И только услышал, как немец сзади вынимает пистолет. Потом резко — выстрел. Так меня расстреляли.

Источник: content.onliner.by

****

— Это было в феврале 1944 года. Мороз был не сильный. Не знаю, сколько я лежал в снегу, в луже крови — потерял сознание. Потом очнулся и думаю: это же я еще живой! Поворушился, могу двигаться. Подполз, схватился за какой-то пень. Посидел. Нашел палку, пополз кое-как по дороге. Туда, где люди могут быть. И меня заметили. Перевязали бабки. Так я выжил.

Потом все врачи, которые смотрели, говорили — чудо. Пуля прошла через голову и вышла через нос. В Минске мне делали операции. Помню, научный сотрудник один меня показывал коллегам, говорил: «Вот, смотрите, это очень счастливый человек, Константин Коляда. Выжил при таком ранении!»

Источник: content.onliner.by Источник: content.onliner.by Источник: content.onliner.by

В армию меня не забрали: дали инвалидность. Память у меня отличная. Может, и были какие последствия, но, видите, живу.

***

— Когда война закончилась, я попал в Хойницкий район. Там была автошкола, в ней я учился. Получил на руки «стажерку» — документ, чтобы стажироваться на машине, отправился в Кобрин. Помню, послали получать машины, американские грузовики «Шевроле». Дали 10 литров бензина, как тут хватит? Прицепили одну к другой, пустили, заглохли. Стояли на дороге, останавливали машины. Никто не хотел делиться бензином. Но все-таки купили, грузовики довезли.

У меня и сейчас машина — «Ока». Права есть. Авто на ходу.

Источник: content.onliner.by Источник: content.onliner.by Источник: content.onliner.by

— Он свою машину лучше, чем меня смотрит, — смеется супруга Константина Михайловича.

Дед Коляда показывает нам права. А потом кладет аккуратно в то же место, откуда взял.

Источник: content.onliner.by

— Я был бригадиром, собирал налоги, работал финансовым агентом, инспектором, в школе преподавал труд, был управляющим в совхозе, учился, окончил техникум. Работал агрономом. Деньги какие-то были всегда. И всегда я работал на совесть, ни у кого ничего не просил.

Женился. Надо было строить дом, а земли не давали. Где я сейчас живу, рожь была. Дали здесь участок. Своими силами построил дом. Все сам.

У меня четверо детей, внуки и правнуки. Я, конечно, счастливый человек.

Источник: content.onliner.by

****

Константин Коляда устал говорить, молчит. А мы думаем. В Беларуси в живых немногим больше, чем 20 тысяч ветеранов войны. При желании государство могло бы их озолотить. Государству придется крепко подумать, когда ветеранов не станет, на чем строить свою идеологию, в которой победа 45-го — все еще один из краеугольных камней.

Но Коляда уверяет, что золота ему не надо, как и турецких пляжей: у него и так все есть. В доме, за печкой, старик хранит портрет президента. Выписывает «Советскую Белоруссию». Каждый год, перед 9 мая, ему дают грамоты и благодарности. Приглашают в школу, где он с радостью рассказывает о свой войне детворе. Пенсия у него — 3,5 млн, вместе с женой выходит 6 млн.

Источник: content.onliner.by

— Нам столько не надо, больше половины внукам отдаем, — говорит ветеран. — В магазин сходить — хватает, на бензин — хватает. Курочки свои. Яблоки. В обед и на ужин можно по 50 грамм пригубить — не больше. И на это хватает. Нормальная у нас, ветеранов, жизнь.

Если бы не было детей, внуков, как знать — не поделился ли бы Константин Михайлович своими «излишками» с государством. Как одинокая гомельская пенсионерка Мария Сазоненкова, которая пожертвовала миллионы на строительство в Минске музея войны и хотела отдать столько же на АЭС, но не успела… Их поколение так и не научилось жить для себя, да и детей своих научить этому не смогло. А теперь они уходят, уже почти ушли.

Источник: content.onliner.by

…Как-то Константину Михайловичу стало плохо — почувствовал боли в сердце. Врача не вызывал, завел свою «Оку», сам поехал в медпункт. Там отправили в Петриков, в больницу. Он ни в какую: сначала, сказал, машину на место загонит, поставит в гараж, а потом — пожалуйста. Так и ехали: он на «Оке», за ним «скорая». В больнице пенсионера сразу же положили в реанимацию.

— В воскресенье, думаю, надо снова выехать мне в люди: посмотреть, как народ живет, — говорит нам на прощание человек-эпоха Константин Коляда. — Я поеду медленно: чтобы все увидеть, ничего не пропустить.

Источник: content.onliner.by Источник: content.onliner.by Источник: content.onliner.by