Невесомая музыка

2015-05-25 | 17:01 , Категория текст


Я люблю играть на блок-флейте. Пусть непрофессионально, но выходит красиво. Почти любую мелодию я могу подобрать по слуху.

Я играю возле местного магазина с хозяевами-армянами, которые меня не гоняют, под красивой металлической аркой, увитой «бешеным огурцом». Мимо проходят люди с автобусной остановки. Очень умиляет, когда ребёнок лет пяти, стесняясь, опускает в стакан монетку. Приятно, когда долго-долго стоишь, уже хочешь уйти — а тебе приваливает стольник. Но как же меня бесят некоторые люди!

Во-первых, «умные и справедливые». Чаще всего это пожилые женщины. «Знающая» бабушка, остановившись около меня, начинает: «Ну что ты тут стоишь, тунеядка, деньги выпрашиваешь! Пошла бы лучше работать! Я в твои годы!.. Небось на сигареты себе, или на пиво, да? Ух, все вы такие, не хотите работать, стоите, клянчите!» Я ни у кого ничего не выпрашиваю. Если вам нравится, как я играю, я не запрещаю просто постоять и послушать — можете ничего не платить, если у Вас нет денег. А работать с весом в 32 кг, знаете ли, проблематично.

Во-вторых, «сердобольные». Увидев худую меня, играющую на флейте под арочкой, эти вечно думают, что у меня дома нечего есть. «Девочка, тебе на еду? Девочка, у тебя мама работает? Кем? А папа?» Дорогие товарищи, я не голодаю, я диабетик, у меня нарушен обмен веществ. Я не пополнею прямо завтра, даже если вы купите мне килограмм сала и литр протеина. Родители у меня не пьют, меня сюда никто не выгнал, мне просто нравится музыка.

В-третьих, «зависальщики». Пьяного в дым мужика не устраивало то, что меня не устраивало, что он стоял именно там, где я обычно играю. «Ты что, меня за чмо считаешь, да?» Я не считаю вас за чмо, но если вы будете стоять рядом со мной, никто не даст мне денежку. Компания развесёлых девиц моего возраста, решивших «потанцевать рядом» и «помочь собирать деньги», то есть дрыгаться не в ритм и вымогать денег у прохожих, тоже не помогла мне заработать. Наконец, одному молодому человеку моя флейта напомнила некую часть его собственного тела, и последовал тихий вопрос, не продаюсь ли я. Заколебали!